Уважаемые присутствующие! Мысли и душевная борьба, которые сравнительно недавно были уделом отдельных людей, выделяющихся, благодаря своему специальному образованию, сегодня из-за всего развития человечества в настоящем обязательно должны стать общими вопросами. Об одном из таких общих вопросов, который раньше был более или менее предметом размышлений для немногих, а именно, о выработке отношения к особенностям отдельных живущих по всей Земле народов, я позволил себе говорить здесь позавчера. Сегодня я хотел бы поговорить о другом таком вопросе; я хотел бы поговорить о том, что под влиянием нашего с необходимостью стремящегося к новому человечества, должно получиться из того, что можно назвать историей, историей развития человечества в самом широком смысле этого слова.

1

В то время, когда ещё совсем недавно вопрос: Какую позицию мы, собственно, занимаем по отношению к истории человечества? - был ещё более или менее делом учёных, превосходный писатель, мыслитель и специалист в области искусства, - в это время Герман Гримм, которого я уже позволил себе упомянуть здесь в этих лекциях, сделал высказывание, которое в определенном отношении является чрезвычайно важным, как раз, для нашего сегодняшнего рассмотрения истории. Герман Гримм говорит, что в отношении того, что сегодня во многих отношениях рассматривается как история, а именно, пишется как история, человечество сегодня чувствует, что с этой историей оно тащит за собой огромный балласт.

2

Если мы и, определённо, должны восхищаться тем, что было открыто человечеству за последние несколько десятилетий, благодаря всевозможным раскопкам и открытиям внешних документов, мы, тем не менее, должны сказать, что в собранном материале, собранном в виде заметок историческом материале, - в нём, при историческом рассмотрении человечества сегодня, отсутствуют глобальные точки зрения. Но эти глобальные точки зрения единственно только и могут придать жизненную ценность этой истории. Поскольку, когда история имеет для человечества ценность? Она имеет ценность только тогда, когда то, что относительно неё можно подумать, что можно увидеть на примере прошлых судеб и форм человечества, - всё это может предоставить нашей собственной душе результаты, нечто такое, что согреет нашу собственную душу (Gemüt), чтобы из этой согретой души смогли развиться силы, способные нас правильно позиционировать в жизни. В этом отношении, надо уже сказать, что в нашем сегодняшнем историческом рассмотрении мы тащим с собой балласт, а глобальные точки зрения, в которых мы нуждаемся, как раз, сегодня, перед лицом жгучих потребностей современного человечества, отсутствуют.

3

Не то чтобы историческое рассмотрение прежних времен не имело таких глобальных точек зрения, как оно их понимало. Не то чтобы мы не могли по достоинству оценить, что для молодого человека, для девушки, значило познакомиться с великими историческими образами древности и подражать им, иллюстрируя выражение поэта: «Каждый должен выбрать своего героя, за которым он сможет следовать, прокладывая себе путь на Олимп». Но тот способ, которым в качестве примеров для подражания выбирались такие образы, и то, что на их примерах принималось в собственную волю, - это, ведь, всё же зависело от того, что человек жил в то время, когда могло произрастать живое восхищение по отношению к личностям, а также к юридическим, государственным или церковным структурам, процветавшим в те времена, и из которых мы сегодня уже вышли. Говоря более радикально, можно было бы сказать: Могут ли молодые люди сегодня относиться к Александру Македонскому так же, как раньше, если они стали более или менее равнодушны к тому, что считал своим идеалом сам Александр Македонский. В прежние времена огромная масса человечества должна была смотреть на отдельных людей, которые заботились о делах этого человечества в пределах обширных царств, которые они создали, чтобы история в своей старой форме с её великими точками зрения могла влиять на это человечество, а именно на волю людей.

4

Это, ведь, самый значительный факт новой истории, что представители широких масс человечества должны принимать участие во всей общественной жизни, что всё то, что вообще несёт на себе человеческое лицо, хочет рассматривать дела человечества как свои собственные. Это, в конце концов, то, что пронизывает наше время как справедливый демократический дух. Люди принимают тут участие в больших общественных делах жизни, в которых то, что в предыдущие периоды их вдохновляло, теперь стало более или менее безразличным, или, по крайней мере, безынтересным. Тут, прежде всего, находится точка, - поскольку духовные интересы человечества демократическим путем распространились на всех людей, - тут находится точка, где выступает необходимость прихода к новому виду рассмотрения истории. И для того, кто действительно непредвзято позволит действовать на себя событиям современности, а именно, для того, кто может верно почувствовать потребности сегодняшнего времени, - для того, среди множества других идейных или идеальных вопросов, среди больших духовных вопросов современности, встаёт также следующий вопрос: Каким образом, уже для ребёнка и затем для молодого человека, взгляд на наших предков сможет привести его к такому результату, к такому переживанию, чтобы могла закалиться его воля, чтобы, как раз, посредством влияния исторического рассмотрения, он смог ясно ориентироваться в жизни. Так переплетается то, что вообще интересует нас как людей, - дух в истории развития нашего собственного земного рода, с огромными вопросами воспитания, педагогики, дидактики, и так, по сути, всё это, в свою очередь, переплетается с огромным социальным вопросом современности. И речь идёт о том, что мы, ведь, как я сказал позавчера и в лекциях на прошлой неделе, живём в период интеллектуализма, в том периоде, в котором главную роль в организации человеческих дел играет разум. Этот человеческий разум, со своей трезвостью, со своей сухостью, не годится для того, чтобы писать историю так, чтобы она, в смысле вышесказанного, действительно смогла стать ценной для человечества. Духовная наука верит, что, как раз, тут, она сможет внести свой вклад в новое формирование исторического способа рассмотрения.

5

Ведь, духовная наука исходит из того, что она добывает знания, посредством активации внутренней жизни человека. То, чем является наше познание и наши прочие человеческие способности в обычной жизни, посредством духовной науки должны сформироваться в высшее видение и привести к пробудившейся, благодаря этому видению, более высокой душевной жизни, - это должно быть сформировано так, как формируются способности ребёнка от более низкой ступени к ступни взрослого человека; изнутри человеческого существа должны вырасти спящие там способности. Усиленное мышление, воспитанная в строгой самодисциплине воля, должны извлечь из глубины человека силы познания и видения, которые способны заглянуть в те духовные глубины мира и человеческого бытия, о которых они, в лучшем случае, только догадывались.

6

В том и состоит особенность этого духовного познания, как оно имеется здесь в виду, что оно захватывает всего человека. Если мы можем себе сказать, что со своим стремлением к ясности интеллектуальное познание, которое так продвинулось в последние три-четыре столетия, владеет не только нашей познавательной жизнью, но также и нашей жизненной практикой, если мы можем себе сказать, что оно занимает собой преимущественно человеческую голову, чисто интеллектуальную область человека, тогда мы должны сказать, что духовная наука не менее стремится к полной ясности, к внутренней логике, к наполненным светом понятиям, но эти понятия, однако, поскольку они исходят из предварительно натренированного мышления и предварительно натренированной воли человека, вовлекают в действие силы всего человека целиком. Было бы огромным заблуждением полагать, что духовная наука, которая имеется здесь в виду, хочет черпать свои силы из темных чувств, что эта духовная наука имеет что-то общее с туманными мистическими течениями, с которыми её так легко путают. Нет, её путь должен быть таким, чтобы она обретала ясные идеи и знания о духовном с такой же точностью и ясностью, с какими стремятся к знаниям в естествознании. Но её идеи должны вырастать из такого развития человеческой душевной жизни, что они, - не смотря на свою точность и ясность, - наполняются силой всего человека, задействуют всего человека. В то время как мы, как правило, не задействуем свои чувства и свойства характера (Gemüt), познавая сформулированные естественной наукой мировые законы, в то время как из этих сформулированных естественной наукой мировых законов исходит мало импульсов для воли, можно сказать, что то, познаётся в области духовной науки посредством выявления мировых связей, так пронизывает импульсами душу человека, делая его другим, что она вливается в волю, чтобы человек ориентировался и участвовал в практике жизни, чтобы он мог делать каждую мелочь в соответствии с великой миссией человека на Земле.

7

Если правильно понимать, о чём при этом идёт речь, - частности того, как человек достигает таких познаний, я, как раз, в этих лекциях, уже часто характеризовал, - то можно легко увидеть следующее.

8

Если вначале рассматривать отдельное человеческо-телесное, то это делается, собственно, только посредством рассмотрения настоящего. Рассматривая члены человеческого тела, любительски или научно, так, как их представляет человеческое тело, мы рассматриваем их, собственно, как нечто такое, что предстаёт перед нами в данный момент, даже если это человеческое тело несёт в себе следы своего собственного прошлого. Когда мы так научно рассматриваем человеческое тело, мы мало обращаем внимание на то, что это тело сохранило из прошлого. Если же мы обращаемся к обычной душевной жизни, то здесь дело обстоит иначе, здесь мы рассматривает не просто настоящее в человеке, здесь мы смотрим в наше собственное прошлое, почти вплоть до рождения. Здесь мы охватываем своей памятью всё то, что мы в основном пережили. Здесь мы уже знаем, что были бы душевно больными, если бы не могли соответствующим образом растянуть нашу память на наши переживания. Здесь мы распространяем наш интерес от настоящего момента до нашего ближайшего прошлого. Да, мы растягиваем его, благодаря тому, что из этого прошлого мы хотим обрести импульсы и силы этого прошлого для нашей будущей деятельности. Мы связываем с настоящим прошлое и будущее. Таким образом, уже в обычной жизни мы видим некий подъём в способе рассмотрения, переходя от взгляда на телесное к переживаниям душевного.

9