Уважаемые присутствующие!

Последние несколько лет показали, какая сумма чувств ненависти и антипатии могла протянуться через души народов Земли. Никто по своим ощущениям не закроется от знания того, что всё же является истиной: на пути этой ненависти и этой антипатии земная жизнь процветать не сможет. Поэтому среди различных рассмотрений, которые мне уже было позволено здесь сделать, вероятно, можно также с точки зрения духовно-научного познания поговорить обо всём том, что, согласно этим знаниям, человечество может, по крайней мере, всё цивилизованное человечество. Конечно, познания ещё не чувства. Но духовно-научные познания, - это также уже было сказано в этом месте, - гораздо теснее связаны со всем человеческим существом, с самым наивнутренним самого человека, нежели внешние, абстрактные истины, внешние чувственные истины. Поэтому духовно-научные истины, вероятно, также подходят для того, чтобы высвободить из человека ощущения, чувства, волевые импульсы, так что очень возможно, что из тех мощных внутренних сил, которые могут проявиться из духовно-научных познаний о сплочении народов, смогут также усилиться и чувства симпатии, чувства взаимной любви среди различных народов Земли. И, поскольку в ходе человеческого развития это человечество всё дальше продвигается на пути от инстинктивной, бессознательной жизни к сознательной жизни, к полному, произвольному пониманию задачи человечества, то дело обстоит так, что в будущем для сплочения народов будет недостаточно просто неопределённой, чувственной любви, а должно возникнуть взаимное сознательное знание того, что существо одного народа может ожидать от существа другого народа.

1

Сегодня в одной области сравнительно легко увидеть, насколько необходимо это сплочение людей по всей Земле; достаточно только взглянуть на сегодняшний ужасный развал экономической жизни. И если мы спросим об основных причинах того, почему эта экономическая жизнь испытывает такой развал, каким образом происходит разрушение, то мы должны будем сказать себе, что это происходит из-за неопределённого стремления всего человечества превратить весь мир в область экономики. Но с другой стороны, народы Земли не настолько развиты, чтобы облагородить свой национальный эгоизм таким образом, чтобы то, что эти отдельные народы могли бы достичь в хозяйствовании, смогло стать всеобщей экономической жизнью Земли; один народ хочет выбить что-то из другого. Из-за этого, исходя из древних народных инстинктов возникает необъективность, в то время как в действительности, исходя из новых инстинктов, требуется экономика всего человечества, простирающаяся на всю Землю. Это, ведь, знание, которое сегодня, так сказать, лежит на поверхности, и на которое также постоянно указывают ведущие умы настоящего: что существует это стремление к единой земной экономике, но что ему, вплоть до 20-го столетия, противостояли национальные экономики, и что эти национальные экономики со своим противодействием единому земному хозяйствованию вызвали процесс упадка экономической жизни, перед которым мы стоим сегодня.

2

Но на это следует только указать. Это не то, что в основном должно занимать нас сегодня; мы займёмся другим. Мы должны заняться тем, что может снова, духовно и эмоционально, увести людей от этой, так ужасно проявляющейся ненависти, так ужасно проявляющейся антипатии, которую мы испытали в ходе последних пяти-шести лет.  Безусловно, она существовала уже давно; но проявили себя таким ужасным образом лишь в ходе последних пяти-шести лет. Но если речь идёт о познании одного народа другим, если речь идёт о принятии духовно-душевного существа одного земного народа в духовно-душевное существа другого земного народа, тогда, мои дорогие присутствующие, мы не можем просто, скажем, войти в этот другой народ, или позволить сделать это своей судьбе, чтобы таким образом, - как бы, посредством того, что разыгрывается между людьми в обычной жизни, - познакомиться друг с другом в качестве народов. Для познания народа, путешествие или жизнь среди другого народа так же недостаточны, как для понимания отдельного индивидуального человека было бы недостаточным, если бы я просто понаблюдал за его жестами, за его движениями. Если я обладаю чувством для таких вещей, то из его жестов, из его движений, я мог бы многое угадать в отношении внутреннего этого человека; но я узнаю его более непосредственно, если я в состоянии позволить воздействовать на себя его языку, если я в состоянии воспринять от него то, что он хочет передать мне через свою внутреннюю силу.

3

Существует ли схожее опосредование внутренней силы, внутреннего существа, от народа к народу? - Просто язык, а также то, что мы воспринимаем от народа к народу в повседневной жизни, этим быть не может, поскольку всё это оправдано только в общении человека с человеком. Что-то должно произойти, что выходит за рамки простого человека-индивидуума, за пределы знания, понимания другого существа в человеческом существе. Тут должно выступить нечто такое, что выходит за пределы просто индивидуально-человеческого, за пределы познания, понимания другого существа в человеке. И мы, по сути, оказываемся в затруднении, если мы вообще хотим понятным языком говорить о единой народности. Есть ли в единой народности что-нибудь такое же чувственное и реальное, как то, что есть во внешних вещах или внешних существах, что могло бы дать нам основание говорить о такой единой народности? Об отдельном человеке, об отдельном существе мы можем говорить, даже если мы хотим полагаться только на чувственное восприятие. Для чувственного восприятия, народность, - это ни что иное, как сумма множества отдельных людей. Но если мы хотим признать народность как нечто реальное, нам не остаётся ничего иного, как подняться к чему-то сверхчувственному.

4

Действительно, для того, кто проделал то духовное обучение, о котором я уже часто говорил, включая и последние недели, для того, кто развил сверхчувственные силы познания, которые в повседневной жизни лишь тлеют в человеческой душе, - для него то, что можно обозначить как народность, является реальным существом, но реальным существом сверхчувственного рода. Но тогда, когда он вообще становится восприимчивым для духовного в мире, - тогда чуждая ему народность проявляется как духовное существо, как нечто сверхчувственное, что пронизывает чувственное существо человека, словно, своего рода, облако, принадлежащее к этой народности и окутывающее её. Только если попытаться от народа к народу искать такие знания, которые коренятся в сверхчувственном, можно проникнуть в существо какого-либо народа так, как никогда нельзя проникнуть в него, посредством повседневного общения между отдельными людьми. Это то, что я хотел бы сегодня попытаться обрисовать, по крайней мере, некоторыми штрихами: как духовная наука хочет начать действительно глубокое познание принадлежности народов Земли к определённым её регионам. Для этого мне кажется необходимым, чтобы вначале из источников духовной науки был действительно познан сам отдельный человек.

5