Откуда я знаю, что, когда я, например, поднимаю вес, равный одному килограмму, я не предаюсь галлюцинации, а это является внешней реальностью? Откуда я узнаю об этом? Это я узнаю потому, что мне надо усилить своё самоощущение, когда я поднимаю этот вес. Я должен усилить себя внутренне. Если у меня просто видение или галлюцинация, то интенсивность моего самоощущения остаётся прежней. Тут у меня просто видение, поскольку у меня нет переживания усиления самоощущения. Я замечаю сопротивление, благодаря тому, что при поднятии одного килограмма веса я должен применить силу, содержащуюся во мне; тут у меня нет видения. Точно так, когда у меня есть духовные переживания, я не вхожу в галлюцинацию, в фантазию, в которых не повышается моё самоощущение. В духовно-научных шрифтах вы повсюду найдёте описания того, что те переживания, посредством которых проникают в тот мир, в котором находится человек до рождения или зачатия, в котором он будет после смерти, и в котором коренится его вечное, - что эти переживания, посредством которых проникают в мир сверхчувственного, предполагают, что нужно сделать душу более бодрствующей, чем она есть в обычной жизни, то есть, что её нужно сделать внутренне более интенсивной, внутренне сильнее переживаемой. Но в этом, как раз, и выражается то, что подтверждает научность того, что проявляется как духовное видение. И если осознать то, чего я здесь только коснулся, и о чём я в течение многих лет говорил также и здесь, в Штутгарте, - если осознать это, то, ведь, только тогда и можно получить правильный взгляд на то, что в виде духовного кризиса охватило человечество нового времени.

29

Можно увидеть, например, как на Запад в виде древнего наследия в обход через Аравию пришла математика, но также и то, как она оказалась бессильной для того, чтобы овладеть сложной экономической и государственной жизнью Запада, как это показывает пример с Адамом Смитом. Можно сделать наблюдение, что это математическое мышление, этот математический взгляд, получен изнутри человека, и потому, внутренне пробуждая душу, человек формирует, как раз, то, что связано с этим математическим мышлением. Именно то, что как дух живёт в математическом мышлении, - это человек доводит до более высокого совершенства посредством внутренних духовных методов. Благодаря этому, он обретает совершенно определённое духовное видение. Внутренне оживляя, посредством духовно-научных методов, это математизирование, которое ограничивается только миром между рождением и смертью, человек знакомится с тем, что входит в его душу через инспирацию. Оно входит внутрь так, что нам открывается видение того, что человек сверхчувственно пережил в духовных мирах до рождения или зачатия. Математика, - это то, что научно сохранило для нас последнюю исходную точку для того, чтобы из неё увидеть жизнь человека до рождения.

30

То, чего усваивает в своём внешнем наблюдении западная, лишённая мировоззрения наука, если это будет здесь образовано [духовно-научно], прежде всего, доставляет нечто такое, что не остаётся абстрактным видением, - для лишённой мировоззрения науки это остаётся абстрактным видением, - а что поднимается также к моральному, как я показал это в своей «Философии свободы», что поднимается к моральной фантазии и, тем самым, к основанию нравственной жизни человека. Всё, что мы получаем, отталкиваясь от внешнего мира в качестве мыслей, ведёт к образам, к имагинациям, которые в конце концов соединяются с инспирацией. Это мы переживаем. И как бы несовершенно ни было то, что мы можем наблюдать во внешнем мире между рождением и смертью, если мы это внутренне переработаем, если это наблюдаемое внешне мы также переживём в душе посредством духовно-научных методов, тогда из этих имагинаций для нас всплывёт также видение жизни, в которую мы вступим после нашей смерти. Из математизирования, из наблюдения и экспериментирования в этой науке, если к ней применить духовную науку, снова появится мировоззрение, но теперь то мировоззрение, которое может дать современной цивилизации силу для прогресса человечества. Потому что мировоззрение имеет то свойство, - это оно показывает уже как восточное, лишённое научности мировоззрение, - что оно действует на душу (Gemüt) и волю человека, что оно действует так, что человек, согласно этому особому воззрению, организует правовую жизнь, благодаря которой, он вносит взаимопонимание от человека к человеку в человеческом обществе, - другими словами, он организует государственную жизнь. Мировоззрение активирует волю, посредством которой определяется экономическая жизнь. Лишённая мировоззрения наука обращается только к голове, только к интеллекту; она оставляет душу и волю незатронутыми.

31

И поэтому мы видим, что в то время, когда в начале 20-го столетия расцвела интеллектуальная наука, осталось незатронутым чувство, которое должно было согреть государство, осталась незатронутой воля, которая должна была организовывать экономическую жизнь. Чувство и воля всё больше и больше отдаются животным инстинктам при великолепном развитии интеллекта, - и мы придём к этому варварству, если голова и интеллект будут всё больше и больше развивать инстинктивную жизнь и оставлять без внимания сердце и волю, как это уже так ужасно проявляется на Востоке сегодняшней цивилизации. Заново овладеть чувством и волей и этим создать новую силу для прогресса человечества, - это может сделать снова поднявшаяся до мировоззрения антропософски ориентированная духовная наука; лишённая мировоззрения наука этого сделать не может. Антропософски ориентированная духовная наука снова проникает в чувство, то есть, в государственную жизнь, она проникает в волю, то есть, в экономическую жизнь. На примере этого кризиса и его преодоления надо заметить, каковы два другие кризиса. Лишённая мировоззрения наука, мои многоуважаемые присутствующие, овладевает только интеллектом. Она не затрагивает жизнь чувств, которая должна вести к тому правовому взаимопониманию человека человеком, которое, ведь, в государстве всё же определяющее, и она также не затрагивает волю, которая должна формирующим образом действовать в экономической жизни.

32

Таким образом, мы видим наступление в новейшее время тройного кризиса. Мы видим, как люди жаждут обновления духовной жизни, но, в то же время, не хотят признать, что это обновление духовной жизни может произойти только, исходя из нового творения. И потому в мыслях об «объединении» в красивых словах американских проповедников, обращающихся к швейцарцам, вообще к европейцам, мы видим бессилие старой духовной жизни. Но нужно указать на необходимость нового творения духовной жизни. Только из этого нового творения духовной жизни может возникнуть нечто новое, чего не было раньше, что не доказало свою несостоятельность, как современная государственная система, которая в 1914-ом году вступила не только в свой кризис, а в свою катастрофу, потому что не обладала свободной духовной жизнью, что не доказала своей несостоятельность, как экономическая жизнь, которая вступила в свою катастрофу в настоящем, поскольку не была оплодотворена свободной духовной жизнью.

33

В новейшее время мы видим подъём интеллектуальной науки, которая не может создать человека, доросшего до государственной жизни, до экономической жизни, который может найти плодотворные идеи для государственной и экономической жизни. Мы видим появление такого человека, который в государственных учреждениях вместо взаимопонимания, посредством человеческого чувства, ищет только удовлетворения своего эгоизма и тем самым постепенно разрушает структуру этих государственных учреждений. Мы видим, как, благодаря просто интеллектуальной науке, которая захватывает только голову, незатронутая ею воля погружается в чисто инстинктивную жизнь и, таким образом, вливается в дела эгоизма. Мы видим, как из-за лишённой мировоззрения науки, возникает небратство, которое направлено лишь на повышение уровня собственного существования.

34

Однако, именно через антропософски ориентированную духовную науку мы найдём новые силы для человеческого прогресса и тем самым, исходя из современной науки, снова найдем мировоззрение. Оно создаст думающего человека, мышление которого не просто интеллектуально, а в мышление которого излучается чувство, мышление которого усиливает волю. Мы увидим человека поступков, исходящего из мыслителя, человека, который вместо простого удовлетворения своего эгоизма ищет понимания других в государственном сообществе. Мы увидим человека, состоящего в ассоциациях, объединяющих людей с самыми разными экономическими потребностями, с разными экономическими способностями, мы увидим исходящее из воли, которая оплодотворена действительным соответствующим времени мышлением, чувство братства, которое действует в ассоциативном сообществе таким образом, что человек во взаимопонимании работает с другими людьми для всех, и, вместе с этим, также для самого себя. Мы увидим, исходящих из действительного, соответствующего духу знания мира, мыслящих людей действия, чувствующих людей права, братски настроенных хозяйственных людей воли, и, таким образом, исходя из духовного кризиса, из такой антропософски ориентированной духовной науки обретём новую силу для прогресса человечества.

35