Таким образом, можно сказать: духовная наука оп­ределенно не хочет быть основанием новой религии; она хочет быть наукой, познанием. Но зато нужно признать также, что она может дать основу для омоложения самой Религиозной жизни человечества. — Также, как она может омолодить научную, художественную жизнь, может она также омолодить религиозную жизнь людей.

43

Особенно плодотворно эта духовная наука сможет действовать также в области, которая должна показаться чрезвычайно важной тому, кто в состоянии совершенно серьезно отнестись именно к социальному будущему человечества, в области воспитания. О воспитании в последнее время говорилось очень много. Но многое из того, что говорилось, не затрагивает как раз главное. Я попытаюсь приблизиться к этому главному именно в последнее время, когда мне была поставлена задача провести семинарский курс для учителей, которые должны были образовать преподавательский коллектив одной школы, Вальдорфской школы в Штутгарте, основанной в сентябре этого года в духе трехчленности социальнoгo организма. При этом основании я попытался не только внешность сформировать так, что она отвечает требованиям, импульсу трехчленности социального орга­низма, но и педагогику, дидактику, которую я должен был преподавать для учителей этой школы нового рода, я попытался сформировать так, чтобы человек мог быть воспитан для будущего, которое по определенным, непо­бедимым требованиям человеческой природы должно стать именно социальным будущим в правильном духе. Здесь нужно сказать: старая педагогика норм, которая устанавливает определенные правила, что воспитывать нужно так-то и так-то, эта педагогика норм должна быть преодолена. Конечно, сегодня многие люди говорят о том, что при воспитании, при обучении должна приниматься во внимание индивидуальность человека. Но в будущем педагогика не будет наукой о нормах, а будет истинным искусством человечества. Она будет основана на позна­нии всего человечества. В будущем будут знать: в этом человеке, который развивается от рождения на протяже­нии последующих лет, в нем духовно-душевное проби­вается с помощью органов на поверхность. Будут видеть, как со школьного начала каждый год из глубин челове­ческой природы развиваются все новые силы. Это виде­ние не смогут поддерживать абстрактной педагогикой норм, а только живым созерцанием самой человеческой природы.

44

В последнее время много говорили о преподавании мировоззрения. В известных границах здесь, конечно, многое оправдано. Но есть вещи, которые нельзя пере­дать через внешнее воззрение, которые все же должны быть переданы подрастающему ребенку и которые могут быть переданы, если в учащем, воспитывающем живет истинное познание становящегося человека, если он ви­дит распускающимся с каждым годом то, что проявляет­ся иначе, чем в предыдущем году, если он знает, чего человеческая природа требует на седьмом, девятом, две­надцатом году. Ибо только если воспитывают в духе при­роды, человек будет сильным в жизни.

45

Сегодня в жизни видно много разбитых судеб, много людей, которые не умеют предпринять в жизни ниче­го верного и с которыми жизнь не может сделать ничего верного. Таких существований гораздо больше, чем обыч­но думают. Откуда это происходит? Это происходит от­того, что как раз при воспитании и обучении не умеют принять во внимание важнейшие законы становящегося человека.

46

Хочу привести лишь один пример. Как сильно сегодня у благомыслящих педагогов все снова и снова подчеркивается, что ребенку нужно наглядно развертывать то, что ставят перед его душой, что он может понять. Прав­да, на практике становится видно: развертывают баналь­ность. тривиальность! Хотят искусственно спуститься до понимания ребенка, и воспитывать так уже стало инстин­ктом. Когда хотят так воспитывать, когда работают на эту ложную наглядность, что остается тогда не принятым во внимание? Важнейший жизненный закон. Тогда не знают, что это значит для человека, который, скажем, достиг возраста в тридцать пять лет и вспоминает: мой учитель однажды сказал мне то или иное, это было, по­жалуй, на моем девятом, десятом году; тогда я это вос­принял просто потому, что в учителе было что-то жи­вое, благодаря чему то, что он говорил, перешло в меня. Теперь я оглядываюсь: это жило во мне, теперь я соз­рел для того, чтобы понять это! Если на своем тридцать пятом году приводятся назад к тому, что восприняли только в любви, что тогда еще не могли понять, то из этого исходит необычайное сияние жизни. Этот блеск жизни, который является силой жизни, теряется, если спускаются до банальности, которая сегодня все время восхваляется как идеал. Нужно познать, какие силы нужно развивать в ребенке, чтобы в человеческой природе были силы, остающиеся на всю жизнь, так что ребенку не только нужно вспоминать о том, что он воспринял между седьмым и пятнадцатым годом, но нужно, что­бы то, что он тогда воспринял, все снова и снова являлось преображенным по мере позднейшей жизненной зрелости, чтобы оно могло обновляться в каждую эпоху.

47

Как только что было сказано, я попытался сделать основной характеристикой педагогики, посредством кото­рой воспитание на деле может стать искусством, то, что человек благодаря ей так становится в жизни, что вра­стает в социальные требования будущего. Как бы ни хотели сегодня люди декламировать о тех или иных соци­альных идеалах -это можно видеть в частностях — они ни в коей мере не имеют достаточно широкого обзора жизни, чтобы принимать во внимание такие идеалы. Го­ворят, например, что можно перевести средства произ­водства в общее владение, и думают, что когда таким образом устраняют частное управление ими, то нечто бу­дет сделано. Я уже высказывался об этом и еще точнее выскажусь в следующих докладах. Но сейчас я на миг допущу, что действительно можно было бы перевести средства в общее владение. Были ли бы они тогда в этом общем владении, когда вырастет следующее поколение? Нет, ибо если бы и хотели их передать, то не приняли бы во внимание, что следующее поколение приносит новые плодотворные силы и должно преобразовать все производство.

48

Чтобы думать о формировании социального будущего, нужно включиться в полную, цельную жизнь Из понима­ния человека как существа, которое есть тело, душа и дух, возникает также искусство воспитания, которое в социальной жизни может ощущаться, как необходимость.

49

Из такого образа мыслей возникает затем также то, что в примыкающем к Дорнаху духовном движении часто воспринималось не без недоразумении. Были люди, кото­рые не совсем плохо думали о нашем духовнонаучном движении. Однако когда некоторое время назад мы на­чали здесь, в Цюрихе, и в других местах вводить эвритмическое искусство, которое в своей идее родилось из духов­ной науки — хотя оно также только начинается — то люди говорили: духовная наука не может быть ничем порядочным, ибо раз рядом с ней могут создавать такое плясание, то и духовную науку следует считать сумасшед­шей!

50

Что же, при этом все-таки не принимают во внимание, каким парадоксальным может казаться то, что работает из духовнонаучного на новое формирование мира. Это эвритмическое искусство хочет в лучшем смысле быть социальным искусством, ибо оно хочет прежде всего передать тайны человека. Оно хочет применить те за­датки движений, которые существуют в самом человеке, хочет извлечь их из человека, так, как это должно про­явиться в ближайших достижениях эвритмического ис­кусства. Но здесь я хочу еще подчеркнуть, что это эвритмическое искусство открывает глубочайшие тайны чело­веческого искусства вообще, оно является действительной речью, видимой речью, осуществляемой человеком в це­лом, это действительно искусство, это эвритмическое искусство. Но в то же время это нс просто телесное явление, оно основано не просто на физиологии, происходящей из изучения строения тела, но представляет собой человеческую способность движения, которое одушевлено, одухотворено. Теперь одухотворенному движению смогут учить и детей как это уже сделано в Вальдорфской шко­ле к этому должны прийти. Одухотворенное движение действительно захватывает всего человека, тогда как чисто физиологическая, чисто материальная гимнастика охватывает лишь часть человеческого существа и по­тому позволяет столь многому чахнуть в становящемся человеке.

51

Вновь формируемая духовная жизнь должна — и это я сегодня хотел перед вами развить — из глубин челове­ческой природы вмешиваться в важнейшие области жизни.

52

В следующие дни моей задачей будет показать, что в настоящее время и в будущем внешняя жизнь действите­льно сможет формироваться из нового духа. Разные лю­ди — сегодня даже поистине особые люди — ощущают необходимость из духа овладеть великими требованиями социальной жизни, подступающими к человеку современ­ности. Глубоко ощущают, сколь многие еще спят относительно этих социальных требований жизни, сколь многие содействуют нм только извращенно агитаторским образом. Находят также уже некоторые указания на то, что все внешние программы ничему не помогут, если не про­изойдет переосмысливания, преобразования представле­ний, переучивания из духа. Но как часто это происходит еще внешне, когда высказывается это стремление к но­вому духу! Можно сказать, что глухо и темно это стрем­ление к новому духу часто сегодня ощущается совершенно особыми людьми, которые определенно не думают о том, что должно внешне представлять дорнахское здание. Но слышны высказывания о требовании нового духа. Приведу здесь один из многих примеров.

53

В ближайшее время ко многим рассмотрениям при­текшей мировой катастрофы должно присоединиться еще таковое австрийского государственного деятеля Чернина, которое обещает быть очень интересным, потому что Чер­нин был гораздо менее нескромным, чем другие, которые до сих пор разражались своими рассмотрениями войны. Но в этой книге Чернина можно будет, пожалуй, про­читать такое: «Война продолжается, хотя и в измененной форме. Я думаю, что грядущие поколения вовсе не будут называть великую драму, которая пять лет назад овла­дела миром, мировой войной, а мировой революцией, и будут знать, что эта мировая революция лишь началась мировой войной.

54

Ни Версаль, ни Сен-Жермен не создадут великого творения. В этом мире лежит разлагающийся зародыш смерти Судороги, потрясающие Европу, еще не ослабе­вают, как при мощном землетрясении продолжается под­земный грохот. Все снова, то здесь, то там земля будет раскрываться и извергать огонь к небу, все снова завоевывающе будут бушевать по земле события стихийного характера и стихийной мощи. Пока не будет сметено все, напоминающее о безумстве этой войны.

55

Медленно, среди несказанных жертв, родится новый мир. Грядущие поколения будут оглядываться на наше время как на длинный дурной сон; но и за самой темной ночью следует когда-нибудь день. Поколения погружают­ся в могилу, убиваются, умирают с голода, подвергаются болезни. Миллионы умирают в стремлении уничтожить и разрушить, с ненавистью и убийством в сердце.

56

Но встают новые поколения, и с ними новый дух. Они отстроят то, что разрушила война и революция. За каж­дой зимой следует весна. И вечный закон кругооборота жизни заключается в том, что за смертью следует Вос­ресение.

57

Благо тем, кто будет призван участвовать в отстра­ивании нового мира.

58