И, наконец, историческое рассмотрение нового времени, с другой стороны, также указывает на то, что я сейчас разъяснял. Взгляните на побуждения, которые люди имели для своих ремесленных и прочих работ вплоть до XIII-го, XIV-го столетий. Современные социалистические мыслители часто подчеркивают, что человек отделен от средств производства. В такой высокой степени, как сейчас, он стал отделенным только современными хозяйственными отношениями. Особенно он отделен от продуктов своего труда. Фабричный рабочий, какую долю имеет он в том, что предприниматель потом продает? Что он знает об этом? Что он знает о пути, который продукты его труда проделывают в мире? Маленький кусочек большой связи! Он, пожалуй, никогда не встречает большую связь лицом к лицу. Подумайте, какое огромное отличие от старого ремесла, где отдельный работник имел удовлетворение в том, что он производил — кто знает историю, тот знает, что это было так; подумайте о личном отношении человека к изготовлению ключей от двери, замка и тому подобного. Если приехать в местности, где сохранился старый уклад, то это еще можно наблюдать, но если он не сохранился, то такого опыта больше не получишь. Однажды — извините, что я рассказываю нечто личное, но, может быть, оно послужит для характеристики — я приехал в такую местность и был чрезвычайно восхищен, когда зашел в парикмахерскую и подмастерье был очень рад, что он может красиво подстричь человека! Он был рад тому, что он делал. Теперь все меньше и меньше такой личной связи между человеком и его произведением. Что такой связи нет, это просто требование современной хозяйственной жизни. Это не может быть иначе в сложных условиях, когда мы должны работать при разделении труда. А если бы у нас не было разделения труда, то не было бы современной жизни со всем тем, что нам необходимо, не было бы никакого прогресса. Существование старого отношения между человеком и продуктом его труда невозможно.

39

Но человек нуждается в отношении к своему труду. Человеку нужно, чтобы могла существовать радость в его отношении к своей работе, известная преданность своей работе. Прежней преданности, непосредственного совместного бытия с произведенным объектом, больше нет, но они должны быть заменены чем-то другим. Ибо для человеческой натуры невыносимо, чтобы не было побуждения к работе, подобного радости непосредственного создания объекта. Она должна быть заменена чем-то другим. Чем же она может быть заменена? Только тем, что горизонт человека будет расширен, что люди будут вызваны на тот план, где они встретятся со своими современниками в широком кругу — в конечном счете со всеми современниками, обитающими в том же социальном организме — чтобы развивать интерес к людям. Должно быть так, чтобы даже тому, кто работает для большого целого в самом потаенном углу над одним-единственным винтом, не нужно было бы раскрывать свое личное отношение в созерцании этого винта, но чтобы он мог вносить в свой цех то, что он воспринял как чувства к другим людям, чтобы он снова находил это, выйдя из своего цеха, чтобы он имел живое воззрение на свою связь с человеческим обществом, чтобы даже тогда, когда у него нет радости непосредственного создания продукта, он мог бы работать потому, что чувствует себя достойным членом в кругу своих сограждан.

40

Из этого стремления произошло современное требование демократии и современный способ демократическим образом устанавливать право, общественное право. Эти вещи внутренне связаны с сущностью развития человечества. И это может ясно понимать лишь тот, кто имеет склонность действительно заглядывать в сущность развития человечества, как оно разыгрывается на социальной почве. Нужно чувствовать, как должен быть расширен горизонт человека, чтобы вы ощутили: конечно, я не знаю, что я делаю для своих сограждан, изготовляя здесь этот винт, но я знаю, что благодаря жизненным связям, в которые я вступаю с ними посредством официального права, я являюсь достойным членом общественною порядка, равным всем другим.

41

Вот что должно лежать в основе современной демократии и что, действуя в чувстве между людьми, должно лежать в основе современных общественных правовых положений. И только благодаря тому, что так заглядывают во внутреннюю структуру человека, приходят к действительно современным понятиям о том, что должно развиваться во всех областях как общественное право. Более точно нам предстоит говорить об этом еще в пятом докладе. Сейчас в заключение, однако, я хочу показать вам, как область права затрагивает из собственно правовой и духовную основу.

42

Просто просматривая условия, которые я вам сейчас охарактеризовал, можно видеть, что путем шлифования чувства о чувство равноправных людей на демократической почве возникают законы, тогда как на хозяйственной почве возникают соглашения между коалициями или также между отдельными людьми. С момента, когда речь заходит о том, что человек должен искать решения в своем праве, гражданском, частном или еще каком-либо, а также уголовном, с этого момента право переходит с собственно правовой почвы на почву духовной жизни. Здесь снова есть одна точка — равно как и при налоговом законодательстве — где современное человеческое представление еще долго не привыкнет к тому, что, собственно, если вдаваться в основные условия, получается как само собой разумеющееся.

43

Видите ли, когда речь идет о том, чтобы судить, как существующий закон применить к отдельному человеку, тогда принимают во внимание индивидуальное оценивание этого человека; тут принимают во внимание, чтобы действительно благодаря своим духовным способностям можно было стать на место этого отдельного человека. Развитие уголовного права, гражданского права не может стоять на общей правовой почве, оно должно быть передвинуто на почву, более глубокая особенность которой будет разъяснена послезавтра при обсуждении духовной жизни. Оно может стать правовым действием лишь благодаря тому, что каждый, становящийся судьей, действительно ставился бы в положение судить из индивидуальных способностей, индивидуального отношения к человеку, о котором надлежит судить. Можно, пожалуй, предположить, что нечто подобное может быть достигнуто самыми разными способами. В своих "Основных пунктах социального вопроса" я обратил внимание на один способ, как это может быть достигнуто.

44

В трехчленном социальном организме существует самостоятельное, охарактеризованное вчера хозяйственное управление, существует демократическая, правовая почва, которую я сегодня набросал и должен буду обрисовать дальше в пятом докладе, в ее взаимодействии с другими областями. Существует, однaко, также самостоятельная духовная жизнь, где прежде всего дело обучения и воспитания управляется таким образом, как я указывал вчера, а послезавтра буду излагать дальше. Тогда те, кто управляет духовной жизнью, должны будут в то же время назначать судей, и каждый человек будет иметь право и возможность - скажем, даже просто на продолжительное время - определять, каким судьей он хочет быть судим, если он будет подлежать суду за какое-нибудь гражданское или уголовное правонарушение. Тогда человек определит себе судью из действительных индивидуальных отношений. Тогда судья, который будет не юридическим бюрократом, а будет приглашен из духовного организма, сможет также из связей, в которые он в социальном отношении поставлен в своей среде, установить, как надлежит из социальной среды судить о том, кто попал под суд. Дело будет в том, чтобы судья приглашался не из государственных потребностей, а чтобы основания, по которым приглашается судья, были подобны тем, которые действуют в свободной духовной жизни для того, чтобы поставить на какое-нибудь место наилучшего воспитателя. Становление судьей будет чем-то подобным становлению учителем или воспитателем.

45

Конечно, тем самым судебное определение права будет отклоняться от учреждения права демократическим путем. Именно на этом примере развития уголовного права мы видим, как перерастает демократию то, что является личным делом человека, что должно и обсуждаться индивидуальным образом. Судебное определение права- это в высшем смысле социальное дело. В тот момент, когда бывают вынуждены обратиться к судье, как правило, речь идет о над- или анти-социальном деле, о чем-то выпадающем из общественной жизни. Такими делами, в сущности, являются все индивидуальные дела людей. Такие дела относятся к одной из ветвей управления духовной жизнью, к управлению определением прав. Определение прав перерастает границы демократии.

46

Дело, таким образом, в том, чтобы в реальности установить то, что как реальность вызывает среди людей правовая жизнь. Тогда эта правовая жизнь будет не надстройкой хозяйственной жизни, а будет врабатываться в хозяйственную жизнь. К тому, что должно происходить в этой области, никогда не придут просто путем теоретического рассмотрения, а только посредством того, что вглядываются в практическую жизнь и говорят себе: действительная правовая жизнь, обладающая соответсвующей движущей силой, может возникать, только если создана самостоятельная правовая почва. Эта правовая почва исчезла под затопившей все хозяйственной жизнью. Правовая жизнь стала придатком хозяйственной жизни. Она снова должна стать самостоятельной, так же как и духовная жизнь должна эмансипироваться от хозяйственной жизни. Для ясного видения в социальном вопросе должно быть преодолено серьезное заблуждение - о том, что достаточно преобразовать хозяйственную организацию, тогда все остальное получится само собой. Это заблуждение возникло только из-за того, что в новое время могущественной стала лишь хозяйственная жизнь. Люди поддались внушению исключительной мощи хозяйственной жизни. Посредством этого нельзя никогда прийти к решению социального вопроса. Люди предадутся иллюзиям, именно иллюзиям пролетариата. Они захотят высосать из хозяйственной жизни то, что они называют "справедливым распределением благ". Но справедливое распределение благ будет достигнуто, только если в общественном организме найдутся люди, способные создать соответствующие установления, удовлетворяющие хозяйственным требованиям. Это может произойти, только если поймут, что для удовлетворения социального требования дело не в одних лишь преобразованиях хозяйственной жизни, а в том, чтобы ответить на вопрос: что должно быть установлено наряду с хозяйственной жизнью, чтобы эта хозяйственная жизнь постоянно социально формировалась социальными людьми, которые будут социальными людьми в правовой и духовной жизни.

47

Вот что как истина должно противопоставить себя суеверию, догме. И тем, кто ищет единственное целебное средство для оздоровления социальной жизни в хозяйственной жизни, должно быть указано на дух и на право. Они должны не грезить о том, что право есть лишь дым, поднимающийся над хозяйственной жизнью, но мыслить в соответствии с действительностью: именно потому, что в новое время право и правовое сознание отступили, будучи затоплены хозяйственной жизнью, для социального формирования нашего общественного организма нам необходимо реальное создание правового организма с соответствующей движущей силой.

48