На этом демократическом управлении вполне уместен парламент. Но в таком демократическое парламенте никогда нельзя решать того, что должно совершаться на почве духовной жизни, на почве воспитания и образования. Сегодня я хочу предварительно указать на то, что гораздо точнее будет выведено в четвертой лекции: трехчленность социального организма стремится к самостоятельной духовной жизни, особенно в общественных делах, в воспитании и образовании. Это значит, что в будущем никакие государственные распоряжения не должны определять, чему и как надлежит учить, а те, кто действительно заняты практическим обучением, сами должны также и управлять делом воспитания. Это значит, что от самой низшей народной ступени до высшей ступени обучения личность учителя должна быть независимой от какой бы то ни было другой, государственной или хозяйственной власти, относительно содержания и формы обучения. Они должны проистекать из того, что ощущается пригодным для духовной жизни внутри самой самостоятельной духовной корпорации. И отдельный учитель должен тратить на обучение лишь столько времени, чтобы у него еще оставалось время участвовать в самоуправлении как дела обучения и воспитания, так и всей духовной жизни. В четвертом докладе я попытаюсь доказать, что благодаря этой самостоятельной духовной жизни духовное состояние людей вообще будет поставлено на совершенно иную основу, и что наступит как раз то, во что из-за сегодняшних предрассудков меньше всего можно поверить: благодаря этой само самостоятельности духовная жизнь приобретет силу действительно самой плодотворно участвовать в государственной и особенно в хозяйственной жизни. И внутренне именно самостоятельная духовная жизнь станет не серой теорией, будет давать не чуждые миру научные воззрения, а будет в то же время проникать в человеческую жизнь, так что человек из такой самостоятельной духовной жизни будет проникнут не просто абстрактными духовными воззрениями, но знаниями, посредством которых он сможет устойчиво стоять и в хозяйственной жизни. Именно благодаря самостоятельности духовная жизнь в то же время станет практичной. Так что можно сказать: в духовной жизни должны будут господствовать предметное знание и применение предметного знания. То, что может приходить из суждения всякого способного к суждению взрослого человека, не должно будет здесь господствовать. Следовательно, управление духовной жизнью должно быть изъято из парламентаризма. Кто полагает, что в ней должен господствовать демократический парламент, тот совершенно не понимает именно побуждение к трехчленности социального организма.

7

Подобным же образом дело обстоит с хозяйственной жизнью. Но хозяйственная жизнь имеет свои самостоятельные корни. Она должна управляться из своих собственных условий. О том, как нужно хозяйствовать, опять-таки нельзя судить демократически каждому взрослому человеку, а только тому, кто занят в какой-нибудь отрасли хозяйства, кто стал дельным в некоторой отрасли хозяйства, кто знает, как эта отрасль хозяйства связана с другими отраслями. Профессиональная осведомленность и профессиональное умение, вот условия, посредством которых в хозяйственной жизни только и может возникать что-нибудь плодотворное. Эта хозяйственная жизнь, следовательно, должна быть отделена, с одной стороны, от правового государства, а с другой стороны, от духовной жизни. Она должна быть поставлена на свою собственную основу.

8

Это сегодня более всего не понимают мыслящие социалистически. Они представляют себе некую форму, которую должна принять хозяйственная жизнь, чтобы в будущем человечества исчезли определенные недостатки социальной природы. Было замечено, и это легко увидеть, что из-за частнокапиталистического хозяйственного порядка последних столетий возникли определенные недостатки. Эти недостатки очевидны. Как о них судят? Говорят: возник частнокапиталистический хозяйственный порядок; он принес недостатки. Недостатки исчезнут, если мы ликвидируем частно-капиталистический хозяйственный порядок, если вместо частно-капиталистического хозяйственного порядка установим общественное хозяйство. То, что всплыло как недостатки, пришло потому, что отдельные владельцы лично имели средства производства в своей собственности. Если же отдельные владельцы больше не будут иметь средства производства в своей собственности, а общество будет управлять средствами производства, то недостатки исчезнут.

9

Можно сказать, что отдельные факты познаны сегодня уже и социалистически мыслящими, и интересно, как отдельные познания действуют и в социалистических кругах. Сегодня уже говорят: да, средства производства как капитал, представляющий средства производства, должен управляться общественно. Но можно было видеть, к чему привело, например, огосударствление некоторых средств производства, огосударствление почты, железных дорог и т.д., и никто не скажет, что недостатки устранены тем, что государство стало теперь капиталистом. Следовательно, нельзя огосударствливать, нельзя также обобществлять. Нельзя также достигнуть чего-нибудь плодотворного основанием потребительских обществ, в которые объединяются люди, нуждающиеся в потреблении чего-либо. Те люди, которые регулируют это потребление и хотят соответственно ему регулировать производство подлежащих потреблению товаров, станут как потребители, также и согласно воззрениям социалистически мыслящих, тиранами производства. Таким образом, уже возникло понимание, что как огосударствление, так и коммунализация, а также управление через потребительские товарищества приводят к деспотизму потребителей. Производители оказались бы в тиранической зависимости от потребителей. Поэтому многие думают, что можно обосновать рабочие производственные товарищества, рабочие производственные ассоциации как род общественного управления; в них объединились бы сами рабочие, производили бы для себя самих, в соответствии со своим мнением и согласно своим основаниям.

10

Здесь опять-таки социалистически мыслящие увидели, что и таким образом не было бы достигнуто, ничего, кроме того, что место одного единственного капиталиста заступило бы некоторое множество капиталистически производящих рабочих. И эти капиталистически производящие рабочие также не были бы в состоянии делать что-либо иное, нежели отдельный капиталист. Следовательно, и рабочие производственные товарищества отклоняются.

11

Но увидев, что отдельные сообщества не могут в будущем вести ни к чему плодотворному, этим все же не удовлетворяются. Теперь полагают, что все общество какого-нибудь государства, какой-нибудь замкнутой хозяйственной области могло бы некоторым образом все же стать большим товариществом, в котором все в нем участвующие были бы одновременно производителями и потребителями, чтобы непосредственно от себя отдельный человек не развивал инициативы производить то или иное для общества, но чтобы общество само издавало решения, как нужно производить, как производимое должно перераспределяться и так далее. Таким образом хотят на место частновладельческого управления нашей современной хозяйственной жизни поставить такое большое товарищество, охватывающее потребление и производство.

12

Кто теперь точнее всматривается и действительность, тот знает, что, в сущности, приверженность такому воззрению об этом большом товариществе возникает из-за того, что в нем труднее увидеть ошибочное, чем в более частных вопросах - огосударствлении, коммунализации, рабочих производственных товариществах, потребительских товариществах. В последних круг того, что надлежит обозревать, меньше, легче увидеть ошибки, которые делаются при стремлении к таким устройствам, чем при большом товариществе, которое охватывает все общество. Здесь говорят во имя того, что хотят делать, и не видят, что должны возникать те же ошибки, которые в малом легко признаются, а в большом не признаются только потому, что сложно обозреть весь предмет. Вот в чем дело. И нужно увидеть, на чем, собственно, основана коренная ошибка мышления, скатывающегося в большое товарищество, которое, как считают, должно из самого себя управлять всем потреблением и производством.

13

Как, собственно, размышляют, когда хотят осуществить нечто подобное? Это видно из многочисленных партийных программ нашей современности. Как они выступают, эти партийные программы? Говорят: хорошо, вот определенные отрасли производства, которые должны теперь управляться общественно. Затем они опять должны смыкаться в большие отрасли, в большие области управления. Там снова должен быть какой-нибудь центральный орган управления, и так выше вплоть до центра, который управляет всем потреблением и производством. Какие мысли, какие представления применяют, когда хотят так делить хозяйственную жизнь? Применяют именно то, что усвоили из политической жизни, как она развивалась в новой истории человечества. Люди, которые сегодня говорят о хозяйственных программах, большей частью прошли школу чисто политической жизни. Они принимали участие во всем том, что разыгрывается в избирательной борьбе, когда человек избран и в каком-нибудь народном представительстве должен представлять тех, от кого он избран. Они прошли этот путь, приобрели определенное отношение к политическим служебным местам и т. д. Они ознакомились со всем шаблоном политического управления и хотят нахлобучить его на весь кругооборот хозяйственной жизни. Это значит, что согласно таким программам хозяйственная жизнь была бы насквозь политизирована, ибо такие политики были знакомы лишь с политической стороной управления.

14