Сегодня не прозревают того важного момента, который лежит в основании этих вещей, ту основу, которую я вчера вывел: что примерно в то же время, когда в новой истории человечества происходил Ренессанс, Реформация, было и перенасыщение из Средней и Южной Америки благородными металлами, которые привели натуральное до того хозяйство к денежному хозяйству. Этим в Европе совершилась многозначительная хозяйственная революция. Образовались отношения, под влиянием которых мы находимся еще и сегодня. Но эти отношения в то же время, можно сказать, создали завесу, через которую сложно прозревать истинную реальность.

25

Но всмотримся однажды отчетливо в эти отношения. Начнем со старого натурального хозяйства, хотя сегодня оно для нас и не продолжается. Там в хозяйственном процессе имеют дело только с тем, что производится отдельным человеком. Это можно обменивать на то, что произвели другие. И можно сказать: внутри этого натурального хозяйства, где могут обмениваться только продукт на продукт, должна господствовать известная доброкачественность. Ибо если хотят выменять продукт, в котором нуждаются, должны иметь продукт, который другими принимается как равноценный. Это значит, что люди вынуждены, когда они хотят что-то иметь, также что-то производить. Они вынуждены обменивать то, что имеет реальную, явственно реальную стоимость.

26

Место этого обмена продуктами, которые имеют реальную ценность для человеческой жизни, заступило денежное хозяйство. И деньги стали чем-то таким, с чем хозяйствуют также, как в натуральном хозяйстве с реальными объектами. Но из-за того, что деньги стали действительно хозяйственным объектом, они морочат людей чем-то нереальным и, действуя так, одновременно тиранят людей.

27

Возьмем крайний случай: а именно, что кредитное хозяйство, на которое я вчера в конце указал, влилось в денежное хозяйство. Оно часто делает это в последнее время. Тогда оказывается, например, следующее: государство или частное лицо хочет завести какое-нибудь предприятие, телеграф или что-нибудь подобное. Можно получить кредит, кредит весьма значительного размера. Суметь создать телеграфное предприятие. Определенные условия потребуют определенной суммы денег. Но эта сумма денег должна быть ссужена под проценты. Эти проценты надо оплачивать. И что получается во многих случаях, что получается чаще всего в нашей социальной структуре, особенно при огосударствлении, когда государство само ведет хозяйство? Получается, что того, о чем тогда решили и на что затребовали деньги, уже нет, оно давно израсходовано, но за востребованный кредит людям все еще приходится платить! Это значит: то, что было прокредитовано, не существует, но с деньгами еще продолжают возиться.

28

Такие вещи имеют и общеэкономическое значение. Наполеон III, который был полностью захвачен новыми идеями, увлекся идеей украсить Париж и велел очень много строить. Министры, которые были его послушными орудиями, строили. Доходов государства — они шли на это — хватало, чтобы только оплачивать проценты. Париж стал гораздо красивее, но люди еще и сегодня оплачивают долги, которые тогда были сделаны! Это значит: после того, как давно больше нет того, что реально лежало в основе, в хозяйстве все еще возятся с деньгами, которые сами стали хозяйственным объектом.

29

Это имеет и свою светлую сторону. При старом натуральном хозяйстве было необходимо, когда хозяйствуешь, производить блага. Они, разумеется, подлежат порче, они могут утрачиваться, и приходилось все время продолжать работу, производить все новые блага, если они должны были существовать. В случае денег это не так необходимо. Их тратят, одалживают кому-нибудь, помещают на хранение. Это значит, хозяйничают деньгами совершенно свободно от тех, кто производит товары. Деньги некоторым образом эмансипируют людей от непосредственного хозяйственного процесса, а именно, когда они сами становятся хозяйственным процессом. Это чрезвычайно важно. Ибо в старом натуральном хозяйстве отдельное лицо зависело от отдельного лица, человек зависел от человека. Люди должны были сотрудничать, они должны были уживаться друг с другом. Они должны были договариваться об определенных мероприятиях, иначе хозяйственная жизнь не шла бы дальше. При денежном хозяйстве тот, кто становится капиталистом, конечно, также зависит от тех, кто работает, но противостоит им как совершенно чуждый. Как близко стоял также потребитель к производителю в старом натуральном хозяйстве, где имели дело с реальными товарами! Как далек тот, кто хозяйничает деньгами, от тех, кто работает для того, чтобы эти деньги приносили проценты! Между людьми разверзлись пропасти. При денежном хозяйстве люди больше не стоят близко друг к другу. Это прежде всего должно быть принято во внимание, если хотят понять, как работающие массы людей, независимо от того, являются ли они духовными или физическими работниками, то есть те, кто действительно производят, снова должны быть приближены к тем, кто вложением капитала делает возможным ведение хозяйства. Это, однако, может произойти только благодаря принципу ассоциации, благодаря тому, что люди снова объединяются как люди. Принцип ассоциации - это требование социальной жизни, но такое требование, которое я охарактеризовал, а не такое, которое часто фигурирует в социалистических программах.

30

Что еще наступило при все больше и больше преобладавшем денежном хозяйстве нового времени? Из-за него то, что называют человеческим трудом, также стало зависимым от денег. Социалисты и другие спорят о включении человеческою труда в социальную структуру. И за и против того, что выдвигается с обеих сторон, можно привести очень хорошие основания. Вполне понятно, особенно если научились думать и чувствовать не о пролетариате, а с пролетариатом, вполне понятно, когда пролетарий говорит, что его рабочая сила в будущем не должна больше быть товаром, не должно больше существовать такого отношения, что на товарном рынке с одной стороны оплачиваются товары, а с другой стороны в форме заработной платы оплачивается человеческий труд. И вполне понятно, что Карл Маркс нашел многих сторонников, когда подсчитал, что тот, кто работает, производит прибавочную стоимость, что он не получает полный доход от своей рабочей силы, но производит прибавочную стоимость, что эта прибавочная стоимость достается предпринимателю, и что затем рабочий, по этой теории, борется за прибавочную стоимость. Но, с другой стороны, столь же легко доказать, что заработная плата оплачивается из капитала, что современная хозяйственная жизнь полностью регулируется капиталистическим хозяйством, что известные продукты приносят некоторую прибыль, и что после того, что они принесли, выплачивается заработная плата, покупается работа; значит, заработная плата порождается из капитала. — То и другое можно доказывать одинаково успешно. Можно доказать, что капитал паразитирует на труде, и можно также доказать, что капитал вообще творец заработной платы, словом, можно с равной правотой защищать партийные мнения как с одной, так и с другой стороны.

Что еще наступило при все больше и больше преобладавшем денежном хозяйстве нового времени? Из-за него то, что называют человеческим трудом, также стало зависимым от денег. Социалисты и другие спорят о включении человеческою труда в социальную структуру. И за и против того, что выдвигается с обеих сторон, можно привести очень хорошие основания. Вполне понятно, особенно если научились думать и чувствовать не о пролетариате, а с пролетариатом, вполне понятно, когда пролетарий говорит, что его рабочая сила в будущем не должна больше быть товаром, не должно больше существовать такого отношения, что на товарном рынке с одной стороны оплачиваются товары, а с другой стороны в форме заработной платы оплачивается человеческий труд. И вполне понятно, что Карл Маркс нашел многих сторонников, когда подсчитал, что тот, кто работает, производит прибавочную стоимость, что он не получает полный доход от своей рабочей силы, но производит прибавочную стоимость, что эта прибавочная стоимость достается предпринимателю, и что затем рабочий, по этой теории, борется за прибавочную стоимость. Но, с другой стороны, столь же легко доказать, что заработная плата оплачивается из капитала, что современная хозяйственная жизнь полностью регулируется капиталистическим хозяйством, что известные продукты приносят некоторую прибыль, и что после того, что они принесли, выплачивается заработная плата, покупается работа; значит, заработная плата порождается из капитала. — То и другое можно доказывать одинаково успешно. Можно доказать, что капитал паразитирует на труде, и можно также доказать, что капитал вообще творец заработной платы, словом, можно с равной правотой защищать партийные мнения как с одной, так и с другой стороны.

31

Это должно быть хорошо понято. Тогда увидели бы, как получается, что в настоящее время стараются достигнуть чего-нибудь преимущественно только борьбой, а не объективным рассмотрением и нахождением реальных взаимоотношений. Труд есть нечто, столь отличное от товаров, что без ущерба для хозяйства совершенно невозможно равным образом платить деньги за товары и за труд. Люди только не видят, каковы взаимосвязи. Именно в этой области они не понимают сегодня хозяйственную структуру.

32