Сегодня во введении я хотел бы прежде всего истори­чески показать вам, что в условиях новой жизни социальный вопрос ощущается как вопрос духовным, как правовой и как хозяйственный вопрос.

29

Возьмем то, что не очень давно высказывала одна личность, стоявшая внутри деятельной политической и государственной жизни современности. Те из уважаемых слушателей, которые слышали здесь мои прежние до­клады, не поймут меня сейчас неправильно, ибо в те времена, когда Вудро Вильсон во всем мире вне среднеевропейского был признан как своего рода миро­вой дирижер, я все снова и снова высказывался против этого признания. И те, кто меня слышал, знают, что я никогда не был сторонником, но всегда противником Вудро Вильсона. Также и в то время, когда сама Германия подпала культу Вильсона, я не воздержи­вался от этого воззрения, которое постоянно высказывал и здесь, в Цюрихе. Но сегодня, когда этот культ извест­ным образом прошел, можно сказать нечто такое, что, в частности, противникам Вильсона не следует понимать враждебно.

30

Этот человек из проникновенного ощущения социаль­ного состояния Америки, каким оно развилось со вре­мени войны за отделение и гражданской войны шестиде­сятых годов, как раз переживал, как государственные и правовые условия относятся к хозяйственным услови­ям. Непредвзятым взором он видел, что из-за сложного нового хозяйственного уклада образовались большие скоп­ления масс капитала. Он видел, что были основаны тресты, большие капиталистические объединении. Он видёл, что даже в демократическом государстве принцип де­мократии все больше и больше исчезает перед тайными действиями этих объединений, которые заинтересованы в тайне, которые с помощью накопленных масс капи­тала приобрели большую власть и стали господствовать над большими массами людей. И он снова и снова поднимал свой голос за свободу людей против этой власти, исходившей из хозяйственных условий. Из глу­боко человеческого ощущения — это должно быть сказано — он чувствовал, что социальные факты взаимосвя­заны с единичнейшим человеком, с тем, как отдельный человек созрел для этой социальной жизни. Он указывал на то, что для оздоровления социальной жизни важно, что в каждом человеке под внешней оболочкой живет свободно настроенное человеческое сердце. Он все снова и снова указывал на то, что политическая жизнь должна быть демократизирована, что у отдель­ных властных обществ эта власть и средства к ней должны быть отняты, что индивидуальные способности и силы каждого человека должны быть допущены к общей хозяйственной, социальной и государственной жизни. Он настойчиво высказывал, что его государство, которое он открыто признавал самым передовым, стра­дает от возникших условий.

31

Почему? Да, пришли новые хозяйственные условия, большие хозяйственные скопления капитала, хозяйст­венное проявление власти. Все, что еще недавно было в этой области, перекрыто. Это формирование хозяйст­ва принесло совсем новые формы совместной человечес­кой жизни. Сейчас стоят перед совершенно новым фор­мированием хозяйственной жизни. И не я — из какой-нибудь теории — а этот государственный человек, мо­жно сказать, этот «мировой государственный человек» высказал это: коренная беда нового развития заключа­ется в том, что, хотя хозяйственные условия прогрес­сировали, хотя люди сформировали хозяйственную жизнь согласно тайным отношениям своей власти, но идеи права, идеи политической общественной жизни не прогрес­сировали, остались на прежней точке. Вудро Вильсон яс­но высказал это: мы ведем хозяйство в новых услови­ях, но мы мыслим, мы издаем законы о хозяйстве с тех позиций, которые давно пройдены, которые уста­рели. В области правовой жизни, политической жизни новое развивается не так, как в хозяйственной жизни; первая отстает. Мы живем в совершенно новом хозяй­ственном укладе со старыми политическими, со старыми правовыми идеями. — Приблизительно так высказал это Вудро Вильсон. И он настойчиво говорил, что при этой несогласованности правовой и хозяйственной жизни не может развиться то, чего требует современный момент истории развития человечества: чтобы отдельный человек работал не для себя, а для блага общества. И Вудро Вильсон убедительно критиковал непосредствен­но пред ним стоящий общественный порядок. Я могу сказать — разрешите мне это личное замеча­ние — что я очень, очень усердно старался проверить критику Вудро Вильсона того современного социально­го состояния, которое он имел перед глазами, амери­канского, и сравнить ее с другими критиками — теперь я скажу нечто парадоксальное, но условия современно­сти весьма часто требуют от человека поистине очень парадоксального; это необходимо, если отдавать дол­жное сегодняшней действительности — я попытался сравнить как по внешней форме, так и по внутренним импульсам общественную критику Вудро Вильсона с критикой общества, даваемой с прогрессивной, ради­кально социал-демократической стороны. Да, это срав­нение можно распространить даже на радикальнейшее крыло сегодняшнего социалистического образа мыслей и социального действия. Если оставаться в пределах того, что эти люди дают как критику, то можно ска­зать: почти дословно критика Вудро Вильсона сегодня­шнего общественного порядка согласуется с тем, что говорят Ленин и Троцкий, могильщики современной цивилизации, о которых нужно сказать, что если то, что они имеют в виду, будет слишком долго господст­вовать в человечестве, даже в некоторых областях, то это будет означать смерть современной цивилизации, это должно будет вести к гибели всего того, что дос­тигнуто современной цивилизацией. И тем не менее приходится говорить парадоксальное:       Вудро Вильсон, который совершенно определенно всегда мыслил сози­дание иначе, чем эти разрушители, адресовал совре­менному общественному порядку критику, почти дослов­но подобную их критике.

32

И он пришел к выводу, что правовые понятия, поли­тические понятия, как они господствуют сегодня, уста­рели, что они больше не в состоянии вмешиваться в хозяйственную жизнь. И удивительно, что если попы­таться затем обратиться к положительному, попытаться проверить, что представил Вудро Вильсон, чтобы вы­звать социальную структуру, структуру социального организма, то едва ли найдете какой-нибудь ответ! Отдельные меры здесь или там, которые, однако, при­нимаются и в других местах, теми, кто дает гораздо менее проницательную и объективную критику, но ничего решающего, во всяком случае не ответ на воп­рос: как должны формироваться право, политические понятия, идеи, политические импульсы, чтобы они смог­ли овладеть требованиями современной хозяйственной жизни, чтобы можно было проникнуть в эту хозяйственную жизнь?

33

Здесь видно, как из самой новой жизни. Возникает второй член социального вопроса: это социальный вопрос как вопрос правовой.

34