Сначала рассмотрим мышление. При получаемом нами в настоящее время образовании мы пользуемся мышлением, "медитацией". Слово это издавна известное; сегодня мы свяжем с ним смысл, который я хочу здесь объяснить. Медитация состоит в том, что мы отвлекаем наше внимание сознательно в сторону от всех внешних и внутренних переживаний; мы не должны тогда думать ни о чем ином, кроме одной мысли, поставленной в центре нашей душевной жизни. В то время как все силы направлены на одну мысль, с душевными силами происходит нечто, что можно сравнить с результатами физической гимнастики. При физической гимнастике мускулы укрепляются; то же происходит и с душевными силами. Когда мы их постоянно снова и снова направляем на одну и ту же мысль, то силы эти укрепляются. И если это длится долго (продолжительность упражнений не так существенна, ибо речь идет больше о том, чтобы усвоить себе определенное душевное настроение, выражающееся в концентрации мысли), то у каждого, согласно его природным данным (у одного через 8 дней, а у другого через три года), вследствие таких упражнений, проделываемых ежедневно по 5-15 минут, рождается в душе ощущение, как если бы человеческое существо наполнилось новым внутренним динамическим содержанием. Раньше мы ощущали деятельность нервов в мышлении и чувствовании; сила мускулов ощущалась нами в момент схватывания предметов, в момент движения. Подобно тому, как мы это ощущаем, постепенно вырастая, начиная с самого детства, точно так же мы учимся нечто ощущать, нечто, что нас начинает пронизывать, когда мы принимаемся за эти упражнения. Тогда, в один прекрасный день, мы начинаем ощущать следующее: мы не можем более судить о явлениях внешнего мира так, как мы это делали раньше; мы ощущаем в себе новую силу душевную, нечто подобное более концентрированному, более интенсивному мышлению. И, наконец, мы ощущаем: посредством этого мышления мы улавливаем нечто такое, что раньше являло себя нам в туманных, неясных очертаниях.

9

То, что мы таким образом улавливаем, есть действительность собственной нашей жизни. И действительно, как познаем мы нашу собственную земную жизнь с момента рождения? Мы познаем ее в воспоминании, которое простирается до известного момента в детстве. Тут воспоминания всплывают из неопределенных душевных глубин. Они призрачны, неясны. Сравните всплывающие на поверхность жизни картины воспоминаний с тем, что мы интенсивно переживаем изо дня в день. Если мы охватим мышление вышеописанным образом, то призрачный характер воспоминаний исчезнет. Тогда мы можем вернуться на 10, 20 лет назад и пережить с той же внутренней силой и напряженной мощью, с какой мы переживаем во время первичного переживания. При этом мы переживаем это не так, как тогда, когда мы входили в непосредственное соприкосновение с внешними реальностями; на этот раз мы имеем дело с духовным „экстрактом" прежнего переживания. Мы имеем перед собой грандиозную картину, панораму нашей жизни – вплоть до рождения. Не во временной преемственности созерцаем мы события нашей истекшей жизни: мы имеем перед собой единую панораму. Время претворяется в пространство. При этом мы сознаем: то, что мы имеем здесь перед собой, это – более глубокое существо человека, как бы второй человек, существующий в том человеке, который известен обыденному сознанию. Физический человек соткан из веществ внешнего мира. Мы беспрерывно выделяем и воспринимаем эти вещества внешнего мира, так что в течении 7-8 лет физическое тело человека целиком обновляется. Физическое начало в нас беспрерывно находится в состоянии течения, исчезновения. Через уплотненное и динамизированное мышление мы приходим к тому, что пребывает с самого начала до самого конца нашей жизни и что строит из внешних веществ наш организм. Этот последний процесс мы и воспринимаем в панораме жизни.

10

То, что мы познаем таким путем, имеет и другое отличие от обычного воспоминания. Обычно, воспоминания жизни предстают перед нами, перед нашей душой так, как они к нам приходят извне. Мы вспоминаем что сделал нам этот человек, что принесло нам это событие. В панораме жизни, возникающей перед нами благодаря концентрированному, уплотненному мышлению, мы учимся распознавать, каковы мы сами, что мы сделали тому или иному человеку, как мы отнеслись к тому или иному событию. Мы познаем самих себя. Это самое главное. Ибо познавая себя, мы учимся познавать себя интенсивно, распознавая свое пребывание в наших растительных и питательных силах; и как мы проявляемся в том, что строит и разрушает наше тело, так учимся мы познавать нашу внутреннюю сущность.

11

Существенно то, что мы, придя к такому самопознанию, тотчас же узнаем нечто, чего мы не можем познать никакой обычной наукой, никаким обыденным сознанием. Должен признаться, что теперь еще трудно говорить о том, к чему мы приходим, ибо это кажется чуждым, противоречит современным авторитетам. Тем не менее, таковы результаты этого опыта. Существуют законы природы: мы тщательно изучаем эти законы в наших науках; мы горды этим, справедливо гордимся тем, что узнаем из физики, химии и т.д. Я хотел бы определенно подчеркнуть: Антропософия не занимается бесполезной полемикой с официальной наукой. Напротив, она вполне признает авторитет науки; она может сказать: законы природы, которые мы изучаем в физике и химии, принадлежат материальному миру нашей Земли; они не действительны, когда мы выходим в мировое пространство. Я этим высказываю нечто, что, вероятно, не покажется совсем бессмысленным (хотя внешне оно и звучит парадоксально) тому, кто думает об этом непредвзято. Если мы имеем где-нибудь источник света, то мы знаем, как этот свет теряет свою интенсивность, когда он рассеивается, и когда мы выходим в мировое пространство, он становится все слабее и слабее, так что мы вынуждены назвать его „сумерками", а не „светом"; если же мы выходим достаточно далеко, то его уже никак нельзя считать: светом. С остальными законами природы происходит то же самое, что и со светом.

12

Они действительны на Земле, но чем дальше мы выходим в космос, тем их действительность становится все слабей и слабей, и когда мы, наконец, совсем вышли за пределы Земли, то они уже больше не являются законами природы. С другой стороны законы, которые мы познаем концентрированным мышлением, живут уже в нашей собственной жизни, и они показывают нам, что мы, как люди, выросли не из земных законов природы, но из более высоких космических законов. Мы принесли их с собой, вступая в наше земное существование. Итак, мы учимся в тот момент, когда мы приобретаем концентрированное мышление, применять законы природы только к минеральному царству. Мы не можем, как это делает современная физика, исходя из очень понятной ошибки, утверждать, будто их можно распространить на Солнце и на звезды. Мы не можем этого сделать, ибо распространять на всю вселенную законы природы было бы так же нелепо, как пытаться осветить мировое пространство пламенем свечи. Когда мы от минерала, который нам является минералом только на Земле, поднимаемся к живому, мы не можем больше говорить о земных законах природы, но о законах, которые действуют в земном бытии из космоса, из мирового пространства. Это имеет место уже у растения. Пока мы хотим понять минерал, мы пользуемся законами Земли, теми законами, к которым относится, например, сила тяготения, действующая из центра на окружность. Когда мы переходим к растению, то мы должны сказать: вот – ядро в центре, и отовсюду, со всех сторон космоса на него действуют законы жизни, те законы, которые мы открываем концентрированным мышлением в себе самих, и которые учат нас, что между рождением и смертью мы сами себя строим при помощи их. Мы учимся познавать те законы, которые действуют из центра Земли наружу, и те, которые действуют со всех сторон космоса по направлению к центру Земли и которые действенны уже в растительном царстве. Взирая на растение, вырастающее из Земли, мы говорим себе: это растение содержит в себе минеральную материю. В настоящее время химия пошла очень далеко в распознавании взаимодействия этих веществ. Все это вполне обосновано, вполне правильно. Химия пойдет еще дальше. Но когда мы хотим понять растение, то мы должны объяснить его рост, и мы не можем объяснить его силами, которые действуют, поднимаясь из Земли, а только силами, действующими из окружающего космоса по направлению к центру Земли. Мы должны, таким образом, признать, что до сих пор в процессе познания нашей отправной точкой была Земля; отныне мы должны признать и иную точку зрения: космическую. В этом космическом способе рассмотрения содержится также и то, что является действительным человеческим самопознанием.

13

Мы можем продвигаться вперед, преобразовывая, претворяя также наше чувство. Эмоции в повседневной жизни не являются источником истинного познания. Но мы можем следующим образом сделать источником объективного познания то, что пережито в чувстве субъективно.

14

В медитации мы сосредотачиваем наше внимание на определенной мысли: мы приобретаем концентрированное мышление, благодаря которому познаем то, что действует из периферии вселенной по направлению к центру Земли, в противовес обычным законам природы, действующим из центра Земли во все стороны вселенной. Когда мы достигли результата сконцентрированного мышления, когда наша собственная жизнь и жизнь растений распростерта перед нашей душой в широкой панораме, тогда мы можем идти дальше. Мы можем прийти к тому, чтобы после фиксирования внимания на определенной мысли, мы могли потом выключить эту мысль. Тот, кто знает, как трудно в обыденной жизни выключать мысли, стоящие в центре нашего интереса, тот поймет, что нужны особые упражнения, чтобы добиться этого результата. Но это возможно; можно добиться выключения не только мысли, на которой мы сконцентрировали все силы нашей души, но можно даже выключить всю картину воспоминаний, и с ней и свою собственную жизнь, – отвлечь отсюда свое внимание. Тогда наступает состояние, в котором мы отчетливо видим, что мы спускаемся глубже в нашу душу, спускаемся в область, которая доступна только чувству. В обыденной жизни человек засыпает, когда исчезают впечатления образов и звуков. Но при развитии концентрированного мышления человек не засыпает, когда выключены все мысли, даже концентрированные мысли. Наступает состояние, в котором прекращается деятельность чувственных восприятий и мыслей, состояние, которое можно описать, лишь сказав: человек бодрствует, он не засыпает, но его сознание лишено содержания; он бодрствует с пустым сознанием. Планомерно, систематически и методически может быть развито в человеке это состояние, которое открывает духовная наука: „Обладать пустым сознанием в состоянии полного бодрствования". В обыденных жизненных условиях при пустом сознании мы засыпаем. От засыпания до пробуждения наше сознание почти пусто, но тогда мы спим. Обладание пустым бодрствующим сознанием является вторым этапом духовного познания. Но тогда сознание не остается надолго пустым. Оно наполняется. Как обычное сознание наполняется красками через зрение, звуками через слух, так и это пустое сознание наполняется духовным миром, который находится в нашем окружении точно так же, как и обычный физический мир. Только „пустое" сознание открывает духовный мир – тот духовный мир, который существует не на Земле, не в космическом пространстве, а вне времени и пространства, и который при этом образует самую глубокую сущность нашего человеческого бытия. До сих пор мы учились при помощи концентрированной мысли смотреть на всю нашу жизнь как на нечто единое; теперь мы взираем сначала пустым, а потом исполненным содержания сознанием вовне, в тот мир, который мы прошли в душевно-духовной жизни прежде, чем спуститься в земное бытие. Мы учимся познавать себя как существо, существовавшее духовно до рождения и до зачатия, как существо, жившее до земного существования в бытии доземном. Мы познаем себя как духовно-душевного человека, проходящего через тело, которое он носит на себе и которое он получил от своих родителей и предков; это тело он меняет каждые 7 лет, но свою собственную сущность он приносит из своего доземного бытия. Мы познаем это не через теории и гипотезы, а только тогда, когда путем интеллектуального смирения мы разовьем в себе необходимые для этого способности.

15

Так мы познаем внутреннюю человеческую сущность, настоящую душевно-духовную сущность человека. Она выступает нам навстречу, когда мы спускаемся в область чувства не только эмоционально, но и интеллектуально. Тут мы впервые замечаем, что факт достижения познания связан с сильными внутренними переживаниями, которые я могу изобразить следующим образом. Когда вы перевязываете какой-нибудь орган вашего физического организма, вы не можете им двигать; когда вам свяжут только два пальца, вы имеете неприятное, болезненное ощущение. Теперь вы находитесь в состоянии духовно-душевного опыта, но без тела. Вы не имеете в себе всего физического человека, ибо вы пребываете в пустом сознании. Переход к этому связан с глубоким ощущением боли.

16