Через боль и лишение мы можем проникнуть в то, что является нашим глубочайшим душевно-духовным существом. Это отпугивает многих людей. Никаким другим путем невозможно постичь истинное человеческое бытие. Когда мы таким образом познаем глубочайшее существо человека, мы можем пойти еще дальше. Тогда мы должны выработать в себе познавательную силу, которая в обычной жизни не считается "силой познания"; нужно любовь претворить в силу познания; нужно из переживания любви уметь, в отречении от себя, подойти к вещам и событиям мира. Чем больше мы вырабатываем эту любовь так, чтобы фактически привести себя в состояние, указанное выше, когда мы вне тела свободно можем взирать на мир, тем глубже учимся мы постигать себя как духовное существо в духовном мире. Мы познаем тогда, что такое человек как духовное существо, но мы познаем также, что такое смерть, ибо в смерти человек фактически отбрасывает свое физическое тело. В этом познании, которое приобретается как третий этап, через углубленное переживание любви, мы учимся познавать себя вне своего тела; мы совершаем в порядке обратного познания отделение от собственного тела. Мы знаем, начиная с этого момента, что будет значить, когда мы в земном бытии отбросим свое тело и пройдем через врата смерти. Мы познаем тогда смерть, но также и жизнь в духовно-душевном бытии за пределами смерти. Мы познаем душевно-духовное существо человека, каким оно будет в жизни после смерти. Как мы раньше познали, каким оно является в доземном бытии в духовном мире, так теперь мы познаем дальнейшую жизнь духовно-душевной сущности после смерти. Тогда выступает нечто, благодаря чему мы можем заметить, как несовершенно наше современное сознание. Лишь призывая к себе на помощь веру или религиозное упование, умеет оно говорить о „бессмертии". Но „бессмертие" есть лишь половина вечности: промежуток времени от настоящей точки времени до бесконечности грядущей вечности. Мы не обладаем теперь словом, которое имелось еще у людей, пребывавших на прошлых ступенях познания: к бессмертию они прибавляли еще другую половину вечности: „бытие до рождения". Ибо подобно тому, как человек бессмертен, он и не рождаем, т.е. он переходит из одного духовного мира в физическое бытие точно так же, как через смерть он из мира физического снова вступает в духовное бытие. Таким путем мы учимся познавать духовно-душевную сущность человека, проходящую через рождение и смерть; лишь тогда мы в состоянии познать всего человека. То, что я здесь лишь принципиально и вкратце изложил, является содержанием уже богатой теперь литературы, которая с точки зрения научной добросовестности, точности и метода нисколько не уступает официальной науке наших дней.

17

Но именно таким путем мы учимся познавать нечто иное: именно тот факт, что жизненный поток слагается из двух течений. В настоящее время много говорят о развитии: ребенок мал, он развивается, он растет. Растет и крепнет, разрастается жизнь. Говорят о том, что низшие живые организмы могли развиться в высшие: жизнь становится все сложнее и сложнее. Это утверждение справедливо. Этому потоку жизни противостоит другой, также присутствующий в каждом живом существе: поток разрушения.

18

Как мы имеем в себе творческую, разрастающуюся, прорастающую жизнь, точно так же мы несем в себе и жизнь разрушающую. Идя таким, описанным мною путем познания, нельзя утверждать, что наша жизнь восходит до нашего мозга и нервной системы, и там материя организуется так, что нервная система может стать носителем душевной жизни. Это не так. Жизнь развивается и прорастает, но в эту брызжущую, прорастающую жизнь внедряется прогрессирующий процесс разрушения и распада. Беспрерывно распадается в нас жизнь. Прорастающая жизнь уступает все больше и больше место распадению. В действительности мы частично умираем каждый миг; нечто в нас разлагается; но мы постоянно воссоздаем разрушенное. Но важно следующее: в то время, как в нас разлагается нечто материальное, освобождается место для душевно-духовного бытия; оно проникает в нас и становится в нас действенным. Здесь мы подходим вплотную к грубой ошибке материализма, который верит, что прорастающая жизнь развивается в человеке вплоть до нервов, и что нервы построены точно так же, как построены из крови мускулы, и это действительно так, но в силу факта этого построения нервов из крови, не могут еще развиваться ни мышление, ни чувствование. Когда нервы до известной степени разлагаются, образуются как бы дыры или провалы; в разлагающуюся нервную ткань внедряется душевно-духовное бытие. Мы должны сначала разрушить материальное бытие, чтобы душевно-духовное бытие могло в нас выявиться, и чтобы мы сами смогли его пережить.

19

Великим моментом в развитии правильно понятого естествознания будет тот, когда оно, противопоставив нечто идее эволюции, укажет этой идее подобающее ей место и познает не только созидающие, но и разрушающие элементы в процессе "развития": "деволюцию" рядом с "эволюцией". Тогда только люди поймут, как духовное бытие охватывает материальное бытие в животном и в человеке (в человеке – сознательным образом). Духовное бытие охватывает материальное бытие не в силу того, что это последнее развивается ему навстречу, но в силу того, что материальное бытие разрушается в противоположном процессе, и в процессе разрушения духовное бытие может выявить себя, проявиться. Так духовное бытие всюду наполняет нас, где имеется "деволюция", процесс, обратный созиданию, обратный эволюции.

20