Мои дорогие друзья! Мы рассмотрели человека в существенном, прояснив, правда, при этом другое, поскольку в своём развитии в продолжении земной жизни он отклоняется от того, что можно назвать нормальным, либо в сторону патологического, либо в ту сторону, которая ставит его в определенные отношения к реальному духовному миру.

1

Сегодня мы попытаемся выйти за пределы отдельной человеческой жизни, за пределы жизни человека, в том смысле, в каком она представляет отдельную земную жизнь, чтобы вначале на более или менее наглядном примере увидеть, как также и к таким состояниям, которые, я бы сказал, стоят в полярной противоположности между достижением духовного мира и нисхождением в телесное, в природное, - как к таким процессам относится то, что проходит через повторяющиеся земные жизни. Ибо дело обстоит так: ведь, врач, если он хочет следовать своему призванию, не должен ограничиваться только внешним, рассудочным рассмотрением, а должен всем своим сердцем, всем своим человеческим существом вживаться в духовный мир, рассматривать мир со стороны духовного. Но поскольку человеческое существо действительно простирается через последовательность земных жизней, и причины, созданные в одной жизни, духовным образом переходят в другую земную жизнь, становятся в человеке действенными, то карма должна оставаться для нас не пустой фразой, а нам надо также постепенно выяснить, как к карме должна относиться наша целебная деятельность. Поэтому, прежде всего, мы должны рассмотреть ее действие в отношении патологического и в отношении видения.

2

Священник, если он хочет правильным образом рассматривать жизненные явления и заботиться о вверенных ему душах, если он хочет быть истинным пастырем, должен также вглядываться в духовное значение того, с чем какой-нибудь человек сталкивается в физической земной жизни. Только тогда он сможет правильным образом, с точки зрения духовного, помогать людям, живущими на Земле.

3

И здесь нам тотчас бросается в глаза то, дорогие мои друзья, на что сегодня, с рассудочной, просветительной точки зрения, можно было бы взглянуть, пожалуй, с некоторым пренебрежением, но если мы будем так поступать, то наши потомки, в ходе последующих столетий, отплатят нам той же монетой. Ибо они будут обходиться с нами точно так же, как сегодня, так называемый, научно образованный человек обходится со своими предками. Вы сейчас поймете, что я имею в виду.

4

В ходе человеческого развития в отношении воззрения на болезни произошел полный переворот, и, как раз, в конце XIX и начале ХХ веков этот переворот мог кому-то броситься в глаза особенно. Если мы переместимся в развитии человечества на пару тысяч лет назад, во времена Ветхого Завета, то там мы повсюду обнаружим убеждение: болезнь происходит от греха, в последней инстанции духовная причина болезни коренится в грехе. Это воспринималось очень серьезно. Если наступает физическое заболевание, то причина его должна лежать в каком-либо духовном заблуждении или проступке. И такое воззрение шло дальше. Оно доходило до того, что говорили: тут, в человеке, у которого появление болезни вызвано наличием духовного заблуждения или каким-нибудь проступком, содержится что-то духовно элементарное, что ему совсем не принадлежит, он чем-то одержим. - В прежние времена всякая болезнь, как следствие какого-нибудь духовного заблуждения или проступка, означала одержимость духовным, и в соответствии с этим организовывалась терапия. Она заключалась в поиске средства для изгнания чуждой элементарной духовности, проникшей в человека, благодаря его духовному заблуждению. Радикальным в этом воззрении было воззрение, что невозможно понять болезнь, не зная ее причины.

5

Теперь возьмите то, что из этого с абсолютной последовательностью развилось в более или менее последнее время, до того, как таким ужасным образом, дилетантски, вмешался психоанализ, аналитическая психология, которая провозгласила прямо противоположное господствующему тогда воззрению: причиной всякого греха является заболевание. – В этом были убеждены; когда где-нибудь появлялся преступник, грешник, - при этом понятие греха трактовалось довольно внешним образом, согласно государственному кодексу, - думали только о том, чтобы после смерти последнего каким-нибудь образом заполучить его мозг, его череп, исследовать его физическую организацию. Дефекты и признаки уже нашлись бы. Причём, их действительно во многих отношениях находили, и в этом смысле, как раз, наука немало продвинулась вперёд. Усердные, обученные естествознанию люди приходили к воззрению, что если человек не имеет органических изъянов, он не грешит. Грешит же он оттого, что в нем имеется какой-нибудь телесный дефект: грех появляется от болезни. Вот так идет развитие. Оно не идет по прямой линии, оно идёт через противоположности; и, как раз, люди, пришедшие теперь к последнему воззрению, - его придерживается не каждый, но оно лежит в основе воззрения даже тех, кто внешне с ним не вполне согласен, - эти люди с полным пренебрежением оглядываются на те времена, когда говорили, что причиной болезни является грех. - Потому что они знают, что по их мнению это верно: грех идёт от болезни. Точно так же они знают, что в больном имеет место определённый вещественный процесс, который необходимо побороть, устранить, изгнать, как раньше хотели изгнать духовный элементарный мир. Для того, кто рассматривает предмет в целом, по сути разница невелика, как, наконец, рассматривая внутренне, между многими лечебными источниками, которые признаются за таковые материалистической медициной, и Лурдом (город во Франции, место паломничества католиков; в одном из гротов, неподалёку от города, многократно наблюдалось явление Св. Марии, родник в этом гроте считается целебным. Прим. пер.) также разница небольшая. Один источник лечит, благодаря церковной, другой, - благодаря материалистической вере. Эти вещи нужно просто непредвзято рассматривать.

6

Но, если двигаться в пределах таких, я бы сказал, ограниченных представлений, нельзя прийти к пониманию реальных взаимосвязей. Поэтому сегодня я хочу рассказать вам конкретный случай, - когда говоришь о таких вещах, надо всегда говорить конкретно, - случай, который поможет вам ясно представить те высшие отношения, которые касаются здоровья человека. В XIX веке жил один человек. Но о том, кем он был в XIX веке, мы поговорим позже. А пока я хотел бы познакомить вас с его более ранней инкарнацией, – я не хочу сказать непосредственно предшествующей, - которая для этой инкарнации в XIX веке являлась определяющей, имеющей важные последствия. Тогда этот человек был инкарнирован на юге Ближнего и Среднего Востока, в Азии, где он жил в окружении людей, которые с необычайной любовью относились к животным. Вы знаете, что в восточных учениях любви к животным уделено очень много внимания, в них любовь к человеку и вещам находит своё продолжение, в частности, и в любви к животным. Поэтому в те времена для определённых людей, живущих в таких местах, было абсолютно естественно проявлять необычайную любовь к животным и хорошо с ними обходиться. Человек же, которого я имею в виду, и который в одной из своих прошлых инкарнаций жил в местности, где таким образом относились к животному миру, не был другом животных. Вероятно, благодаря своим прошлым инкарнациям, которые мы сейчас исследовать не будем, он был человеком, обращающимся с животными чрезвычайно плохо. Он мучил их, еще будучи ребенком, плохо с ними обращался, и продолжал мучить позже, став взрослым, а именно, он подвергал всяческим мучениям своих домашних животных, словом, был в широком смысле мучителем животных. Это вызывало сильнейшее негодование окружающих его людей. И ему, собственно, пришлось немало пережить из-за конфликта между его страстью мучить животных, от которой он не мог избавиться, которая жила в нём как некое внутреннее давление, - сегодня, с материалистической окраской сказали бы: извращённость воли, - и необычайно тонким восприятием тех спиритуальных учений, которых придерживались люди его окружения, имел тонкое понимание всего, чему учила местная религия. Но именно с религиозными людьми того времени он и вступал в жестокий конфликт, а именно, поскольку мучил животных. Особенно он мучил тех животных, которые находились в его доме, и принадлежали вначале его родственникам, а затем, когда он стал сам обрабатывать поля, ему самому. Этих-то животных, которые на Востоке пользовались особым почитанием, считались чуть ли не членами семьи, он и мучил больше всего.

7