Мои дорогие друзья! Сегодня в наше рассмотрение мы вставим главу антропософии, которую перед дилетантами мне не надо было бы излагать с такой подробностью, но если мы хотим продолжить наши исследования, а именно, исследования, посвящённые здоровой ответственности и болезненной патологической безответственности, распознание которых столь важно как для врача, так и для священника, то она будет нам нужна.

1

Прежде всего, тут особую важность имеет вопрос: что в человеке, собственно говоря, наследуется, что переходит к нему по наследственной линии, и что не наследуется, а вносится в него другим путём? – От того, удастся ли оба эти, так сказать, ингредиента человеческого существа различить, зависит очень многое при вынесении суждения о здоровом и больном человеке. Когда человек из духовно-сверхчувственных миров вступает в чувственный мир, то есть, когда происходит соединение того, что ему передаётся по наследственности, с тем, что он приносит с собой из прошлых земных жизней и времени между смертью и новым рождением, тогда мы видим, как человек, поначалу как ребёнок, развивается, - день за днем, неделя за неделей. Но пока не будет приниматься во внимание четырехчленность человека, - его физическое тело, эфирное, астральное тела и Я-организация, - до тех пор будет невозможно понять это развитие, поскольку невозможно понять, в какой мере в этом развитии участвуют отдельные члены человеческого существа, имеющие совершенно различное происхождение, пришедшие из различных миров.

2

Прежде всего, человек имеет свой физический организм. То, что в этом физическом организме больше всего бросается в глаза, так это то, что в конце первого периода жизни происходит смена зубов. Но эта смена зубов являет собой лишь, так сказать, самое экстремальное из всего того, что меняется в человеке. Ибо, в действительности, то, что человек несет материально, то, что он принимает в детстве как физическое тело, что он принимает при рождении, - всё это он несет с собой только до смены зубов. Мы постоянно выталкиваем из своей формы физическую материю. Процесс, конечно значительно сложнее, чем если бы мы, ради краткости, захотели описать его так: в период до семи-восьми лет человек выталкивает себя всю полученную им физическую материю и обновляется. – Что-то из этого безусловно согласуется с действительностью, но достаточно только взглянуть на саму смену зубов, и мы увидим, что это нужно представлять себе уже несколько модифицированным образом. Ведь, если бы в этой абстракции все соответствовало действительности, мы получали бы новые зубы каждые семь лет. Но этого не происходит. Мы получаем их только однажды. Как раз, зубы после одноразовой смены и не обновляются. Они представляют собой экстремальный случай. Но, ведь, ход развития человека на Земле вообще таков, что чем старше он становится, тем больше он удерживает в себе старой материи. В период до семи-восьми лет действительно происходит смена почти всех компонентов физической материи, но мы должны отличать их от того, что остаётся; с седьмого года это только зубы, которые вырастают и затем остаются, но после дальнейших ритмических повторений таких промежуточных этапов в человеке остается все больше частей материального, которые уже не сменяются, хотя в период до семи-восьми лет большая часть материи всё же обновляется. Так что, выражась радикально, можно сказать, что в первые семь лет жизни человек полностью выталкивает из себя материю, которая у него была с рождения, - от неё не остаётся ничего, кроме существующих и действующих в ней сил, овладевающих заново конфигурированной материей так, что в период смены зубов у человека происходит обновление физического тела, вплоть до зубов. Тем самым становится понятным, что собственно принцип наследственности, как его себе представляет сегодняшнее естествознание, справедлив только для первых семи лет. Только в эти первые семь лет дело обстоит так, что те свойства, которые человек несёт в себе, наследуются им от родителей и прародителей. В эти первые семь лет физическое тело образует как бы модель, по которой работающий в человеке архитектор, состоящий в эти годы из эфирного тела, астрального тела и "Я", создает новое физическое тело. И мы видим, как совместно работают, как, так сказать, в артистически работающем взаимодействии выступают те элементы, которые человек приносит с собой из духовных миров: свою индивидуальность, свое существо и то, что он унаследовал. Если человек является сильной натурой в отношении своей индивидуальности, если он приносит с собой внутренне интенсивную, сильную астральность и "Я", которые, в свою очередь, укрепляют эфирное тело, тогда мы видим человека, который в своём росте мало ориентируется на модель, а именно, только на её общие формы. Для тех, кто обладает чувством реального процесса формообразования, это является очевидным, поскольку, конечно, общая человеческая модель должна сохраняться и, поскольку имеется сродство с унаследованной человеческой формой, — черты этого сохраняются и за пределами процесса смены зубов, — но более тонкому наблюдению со всей ясностью открывается и то, как у внутренне сильных индивидуальностей после смены зубов выступают существенные видоизменения, обусловленные тем, что сильная индивидуальность лишь в малой степени ориентируется на унаследованную модель.

3

Если мы исследуем это на примере такой индивидуальности, как уже упомянутая здесь святая Тереза, то в ней мы, как раз, и найдем такую сильную натуру, которая свои первые семь лет была очень похожа на своих родителей, но к девятому-десятому году приняла формы, отражавшие только ее индивидуальность. Так что в строгом смысле слова, наследственность действительна только в первые семь лет; и то, что как наследственность выступает позже, по сути, уже не наследственность, - и это должно быть осознано, - а работа по унаследованной модели. Более или менее эта работа будет ориентироваться на модель. Но это не наследственность, это воспроизведение унаследованных признаков. Рядовой естествоиспытатель найдёт, что обычный принцип наследственности действует и дальше. Тот же, кто вглядывается в существо человека, знает, что после смены зубов схожесть с родителями приобретает нечто качественно совершенно отличное от того, что было до этого. До смены зубов это действительно силы наследственности. После смены зубов это силы, работающие по модели. Для строгого наблюдателя, сказать, что то, что человек несет в себе от семи до четырнадцати лет, то есть, от смены зубов до половой зрелости, унаследовано, то же самое, что сказать о ком-то, кто сидит в галерее и рисует портрет Сикстинской мадонны, что его художество, путём наследственности, приобрела свойства мадонны, висящей в галерее. А дело, ведь, доходит до того, что этому уже почти верят.

4