Мои дорогие друзья! Если говорить об общем деле священника и врача, то, прежде всего, надо направить взгляд на те явления в человеческой жизни, которые легко переходят в патологическое и поэтому требуют врачебного понимания, а, с другой стороны, необыкновенным образом отражаются во внутреннем, в самой, я бы сказал, эзотерической сфере религиозной жизни. Ведь, мы должны со всей отчетливостью понимать, что, собственно, всем ветвям человеческого познания снова необходимо выйти за границы того грубого, что вошло в них в эпоху материализма. Нам достаточно только вспомнить, каким грубым способом уже в наше время пытались постигнуть те явления, которые одно время были объединены под титулом "гениальность и безумие", и которые грубо трактовались Ломброзо и его школой, а также многими другими. Точно так же мы можем направлять наше внимание не столько на сами исследования, — у которых, ведь, есть свои достоинства, — сколько на способ рассмотрения, появившийся, благодаря им; точно так же мы можем рассмотреть то, что выступило как криминальная антропология, исследовавшая черепа преступников. Представления, которые возникли при этом, были не только грубы, но и несли на себе печать исключительно сильного филистерства. Уже можно сказать — и мы в данном случае можем такие категории использовать, поскольку речь идет об одной из смежных областей в пасторальной медицине — уже можно сказать, что поскольку в качестве исследователей и мыслителей действовали тогда, в основном, филистеры, то и тип нормального человека получался очень близким к филистеру. То же, что от него отклонялось, считалось патологическим. А так как гений отклоняется в одну сторону, а безумец - в другую, оба считались в своём роде патологичными. И поскольку само собой разумеется, что всякая патологическая особенность проявляется также телесно, само собой разумеется и то, что в телесных чертах в том или ином направлениях могут быть найдены соответствующие признаки. Ведь, дело заключается в том, чтобы эти признаки были правильным образом распознаны. Верно, что форма мочки уха при определённых обстоятельствах необычайно характерна для определенного психологического свойства, поскольку, ведь, подобные психологические свойства связаны с кармой, действующей из предшествующей инкарнации.

1

То, чем являются силы, строящие физический организм, а именно, в течение первых семи лет жизни, это те же самые силы, которые выступают в более поздний период. Ведь, в первые семь лет наш рост обеспечивается теми же силами, благодаря которым мы позже мыслим; и тут исключительно важно подходить к определённым явлениям уже не традиционным образом, не недавно ставшим традиционным образом, а образом, прежде всего, действительно соответствующим существу дела. Не столько, чтоб увидеть в них патологическое - к патологическому мы еще придем, как раз, через эти явления – а для того, чтобы через эти явления взглянуть на человеческую жизнь. Встанем самым серьёзным образом, мои дорогие друзья, на ту точку зрения в отношении человека, которую нам даёт антропософия. Человек предстаёт нам в своём физическом теле, которое прошло долгое развитие, которое как физическое тело, прежде чем стать земным телом, прошло три подготовительные стадии, описанные мной в "Очерке тайноведения", и для понимания которого, действительно, требуется значительно большее, чем то, что даёт нам сегодня анатомия и физиология. Также и здесь я хотел бы обратить ваше внимание на то, что это физическое тело человека, в том виде, в каком мы находим его сегодня, является точным отображением эфирного тела, проходящего третью эпоху развития, астрального тела, проходящего вторую эпоху развития, и, до определенной степени, Я-организации, которую человек приобрел только на Земле, и которая находится в первой эпохе своего развития. Всё это словно отпечатывается в физическом теле человека. И всё это делает физическое тело человека, в том виде, в каком оно предстаёт нам сегодня, исключительно сложным. Тех познавательных сил, с которыми мы подходим к нему сегодня, хватает лишь на то, чтобы оно могло быть исследовано только в отношении своих чисто минерально-физических свойств. То, что отпечатывает в нем эфирное тело, посредством этих познавательных сил, увидеть невозможно. Оно должно быть увидено глазами скульптора, пластически. Его нужно рассматривать так, чтобы получить наглядные представления, образы, которые созданы силами мироздания, и которые снова узнаются в человеческих формах, в формах отдельных органов.

2

Далее, этот физический человек является отображением того, что имеется в системе дыхания-кровообращения. Но вся динамика, действующая в дыхании и кровообращении, ориентирована музыкально, её можно понять, только если мыслить её в музыкальных формах. Её можно понять только в том случае, если мыслить, например, так, чтобы, скажем, в костной системе видеть то, во что втекают образующие силы, которые затем тончайшим образом действуют в дыхании и кровообращении, но по принципу музыкальных образующих сил. Мы сможем прямо-таки видеть, как октава от лопаток, идет назад вдоль костей, и что руки в их костной формации не могут быть поняты, исходя из механической динамики, а к ним следует подойти с музыкальным пониманием. Тогда расстояние от лопаток до плечевого сустава образует приму, в плечевой кости мы находим секунду, а в отрезке от локтя до лучезапястного сустава - терцию. Здесь мы обнаруживаем две кости, поскольку есть две терции, большая и малая и т.д. Одним словом, если мы попытаемся то, что в дыхании и кровообращении является отпечатком астрального тела, снова найти в физическом, мы должны развить для этого музыкальное понимание.

3