Мои дорогие друзья! Пастырская медицина, которую мы здесь имеем в виду, по сути, может рассматриваться только как нечто такое, что, в свою очередь, извлекается из спиритуального знания, спиритуального исследования, и снова обретает смысл, только если в человечестве вообще заложено сознание того, что спиритуальное содержит позитивно действующие силы. А в эпоху развития и формирования материализма было бы немыслимым ожидать, что в спиритуальном станут видеть нечто иное, нежели объект, подлежащий лечению. Но, как раз, это, - вглядывание в духовное, поиск возможностей исцеления, именно, в духовном, - в качестве наиважнейшей части присутствовало в древнем мистериальном знании, и сегодня, то, что для завершения наших рассмотрений мы ещё должны обсудить, мы дополним, своего рода, привязкой медицинского течения, которое теперь должно исходить от Гётеанума, к сущности древних мистерий.

1

В самом деле, если то, что мы здесь хотели, мыслить в связи с совершенно другими методами исследования, а именно, с методами исследования и художественными способами лечения, практиковавшимися в древних мистериях, то правильнее всего было бы рассматривать предмет в исторических связях. Но, само собой разумеется, мои дорогие друзья, что все, что предлагается в этом кратком курсе пастырской медицины, следует рассматривать только как первый импульс, как начало построения пастырской медицины, которая, благодаря работе, производимой г-жой Итой Вегман и мной, будет распространяться всё дальше и дальше.

2

Теперь, мои дорогие друзья, я хотел бы здесь обратить ваше внимание на то, как посвященные древних мистерий описывали путь своего посвящения, тот путь, которым шли, прежде всего, там, где эти мистерии входили в целебные мистерии. По сути, ведь, все мистерии были связаны с целебными мистериями, но одни больше, другие меньше. Они были связаны с ними, поскольку лечение рассматривалось стоящим в связи со всем развитием человеческой цивилизации. Это имеет глубокие основания. Человек прежних времен говорил себе: когда человеческая индивидуальность, посредством зачатия и рождения, спускается из духовных миров в физический земной мир, духовно-душевное вступает в тот процесс трансформации, благодаря которому оно оказывается в состоянии формировать своё человеческое тело физически. Мы уже описывали, как, посредством индивидуальности, это формирование впервые происходит в первое семилетие жизни, когда человеческое тело вначале принимается как унаследованное, а затем, в продолжении семи-восьми лет полностью заменяется.

3

Так, в самом строгом смысле, представляли в древних мистериях вхождение человека из духовного мира в физически-чувственный. Но всегда сознавали, что человек не так соединяется со своим физическим телом, с самого начала не так соединяется со своим физическим телом, как это, собственно, первоначально, – если можно так выразиться, – было предусмотрено духовными силами, которые управляют той частью мира, которой принадлежит человек. И, именно, той части сил в человеке, которую он унаследовал, всегда приписывали то, что, благодаря аномалии всего развития, они, в определённом смысле, угнетают силы, которые человек приносит с собой из прошлых жизней, посредством своей индивидуальности. В этом видели нарушение истинной гармонии и говорили: если бы в земном человеке духовно-душевное было бы полностью согласовано с физически-телесным, то, во-первых, смерть не имела бы тот облик, какой она имеет, во-вторых, болезнь не выступала бы в том виде, в каком она выступает. Болезнь и смерть рассматривались как симптомы, которые показывают, что человек больше занят физическим земным миром, чем ему было предписано изначально. И эта идея, даже если она сегодня и не может быть вами понята в полной мере, является всё же необычайно глубокой, содержащей много истинного. Поскольку это действительно так, что в момент, когда человек хотя бы немного поднимается на более высокую ступень сознания, он тотчас замечает: смерть, например, имеет совсем другой облик. Он воспринимает ее более как метаморфозу, как окончание одной из жизненных фаз, и так далее.

4

Но, благодаря этому, для всего древнего сознания воспитание человека было теснейшим образом приближено к лечению, и весь процесс воспитания в древние эпохи человеческого развития понимался, собственно, как общее лечение. Поэтому то, что один человек совершал по отношению к другому, с самого начала рассматривалось, в определённом смысле, с медицинской точки зрения, и с этим было затем связано сознание, которое в древних мистериях объединялось с профессиями врача и священника, - обе должны были иметь дело с лечением человека на Земле. Врач и священник в те древние времена были чаще всего соединены в одном лице, - явление, которое могло иметь место только при древнем инстинктивном сознании, и которое сегодня представляется невозможным, по крайней мере, как постоянное учреждение. И с этим сознанием о значении лечения, которое должно также иметь место в нормальной жизни, для каждого человека тогда было связано убеждение в том, что после той метаморфозы, которую люди проделывают во время смерти, то есть, преимущественно в жизни между смертью и новым рождением, душами, бывшими на Земле врачами или священниками, указывается путь к Солнцу. Первые указания для того, чтобы после смерти найти путь к Солнцу, который каждый должен найти, поскольку там должна быть пройдена часть того, что должно быть пройдено между смертью и новым рождением, указания относительно первых шагов человека, проходящего через врата смерти – так представляли себе это в древние времена – должны были исходить от врача или священника. И все это было погружено в глубочайшую мудрость мистерий. Мудрость мистерий, на которую мы сегодня просто должны смотреть иначе, поскольку нам уже не подходят прежние методы, но в наше время они вполне готовы к обновлению, тому обновлению, попытка которого здесь, как раз, и предпринимается.

5