В следующей главе обсуждаются определенные мероприятия, которые, в связи с лечением и сакраментализмом, осуществляют священник и врач, состоящие, скажем, в одной общине. Если какое-то религиозное общество исходит из реальности сакраментального воздействия, - об этом мы сейчас, как раз, и будем говорить, - то, в действительности, это значит, что при этом происходит то же, что и при лекарственном вмешательстве, и потому, например, в соборовании мы имеем перед собой ситуацию, в которой священник должен действовать у постели больного бок о бок с врачом. В этой области мы должны ответить на вопрос, - или на него ответит уже существующая пастырская медицина, - какое значение имеет восприятие сакраментального аспекта причастия после перенесенной болезни и прочего. Когда в рассмотрение попадает спиритуальное, непременно в рассмотрение попадает и взаимодействие сакрамента с процессом лечения.

5

Следующая глава – и это очень обстоятельная глава пастырской медицины – занимается тем, каким образом пастырь вместе с врачом должны вести себя с психопатами, с душевно неполноценными или душевно анормальными личностями. Духовная помощь таким психопатическим личностям уже будет модифицированной. Это, по существу, являлось задачей, которую ставила перед собой уже существующая пастырская медицина, и которая достаточно тщательно прорабатывалась на протяжении столетий с привлечением множества ссылок из писаний отцов церкви.

6

Это та область, которая не может являться нам в том же свете, поскольку нашей задачей является обновление духовной жизни. Зато именно из антропософского мировоззрения вытекают важные задачи для новой пастырской медицины. И в той мере, в какой такие задачи появляются, дорогие мои друзья, - если рассматривать этот предмет с двух сторон, - мы можем его и изучать. Вначале мы рассмотрим его с медицинской стороны.

7

С чем, собственно говоря, мы имеем дело при терапии? Когда мы подвергаем больного человека воздействию лечебного средства или лечебного процесса, мы всегда имеем дело с тем, что в восстанавливающем действии этой субстанции или процесса, физического, душевного или духовного, мы выходим за пределы того, чем является, так называемое, нормальное взаимодействие человека с окружающим миром. Какую бы терапию мы ни применяли, повсюду мы выходим за пределы того, что делает человек в повседневной жизни; в процессе питания, подвергаясь воздействию света или воздуха, или испытывая душевное влияние, - повсюду в терапии мы выходим за рамки обычных процессов. Уже устанавливая диету, мы делаем маленький шаг за пределы обычных взаимоотношений с окружающим миром. Мы действуем на человека посредством какого-нибудь лекарства. Если лекарство является физической субстанцией, то последствием его действия будет процесс, отличный от процесса обычного питания. Так же обстоит дело с прочими терапевтическими средствами. Но всегда, применяя терапевтические мероприятия, мы воздействуем на человека иначе, чем это происходит в обычной жизни. Ведь, как происходит воздействие на человека в обычной жизни, и как воздействует на себя он сам? Мои дорогие друзья, мы должны различать три вида процессов, происходящих или могущих происходить в жизни человека: во-первых, то, что действует в человеке так же, как во внешней природе физико-химическое; во-вторых, то, что действует в человеке не физико-химическим образом, а витально. Мы должны видеть то, что действует в жизни, и, в-третьих, мы должны видеть то, что непосредственно воздействует на регион сознания.

1. Физико-химическое
2. Жизнь
3. Сознание

8

Здесь мы должны установить важное понятие. В обычной жизни мы имеем три состояния сознания: бодрствующее, сновидческое и глубокий сон. В то мгновение, когда мы действуем действительно терапевтически, мы внедряемся в сознание. Мы внедряемся в него в большей или меньшей степени, в зависимости от характера терапевтического мероприятия. Но это внедрение никогда не происходит таким непосредственным образом при, так называемом, нормальном течении жизни. Когда человек просто ест, просто потребляет в пищу обычные продукты питания, тогда его бодрственное состояние, сновидение или глубокий сон протекают нормальным образом, в крайнем случае, он устанавливает какую-нибудь диету, чтобы иметь более здоровый сон, - но тут уже границы плавают. Тут уже начинается терапевтическое.

9

Совершенно иначе обстоит дело, когда, например, у человека температура, чем бы она ни вызывалась, и вы воздействуете терапевтически. Если вы будете воздействовать на организм здорового человека теми же средствами, которыми вы терапевтически воздействуете на человека с температурой, его состояние сознания изменится. Таким образом, как врачу вам приходится работать с тем, что в своей основе имеет дело с состояниями сознания. В то время как при обычных взаимоотношениях человека с окружающим миром мы имеем дело с жизнью, в медицине мы имеем дело с воздействием на состояния сознания. Вы можете обнаружить это в любом терапевтическом мероприятии; в том и состоит специфика терапии, что она вмешивается в то, что в той или иной степени имеет дело с вариабельностью состояния сознания. Не бывает действенных терапевтических средств, которые не проникали бы глубоко в человеческое существо, до тех источников, из которых проистекают состояния сознания. Но тем самым, в качестве врача, терапевта, вы включаетесь непосредственно в духовный мировой порядок. Ибо изменение состояния сознания и означает, что вы включаетесь в духовный мировой прядок. И, как раз, благодаря этим подступам к состояниям сознания при достижении реальных успехов в лечении, вы всегда, пусть даже в подсознательном, втягиваете душевное в терапевтический процесс. Вы не остаетесь в физическом. Обычный процесс принятия пищи, обычное дыхание, прочие явления остаются в физическом, но косвенно, через физическое, действуют высшие члены человека. Они также действуют, и они действуют через физическое; но когда вы действуете как врач, когда вы действуете терапевтически, вы непосредственно привлекаете душевное. Итак, мы можем сказать: врач, если он правильно понимает свою профессию, непосредственно подступает к спиритуальному. Это только кажется, что терапевтические мероприятия являются нам просто как физические или биологические процессы. Если это действительно терапевтические мероприятия — в противном случае они не были бы таковыми, — они всегда привлекают душевное, даже если поначалу это не осознаётся обычным сознанием. Но стоит, мои дорогие друзья, хотя бы однажды проследить, что же в действительности происходит с человеком, когда мы, скажем, снимаем у него температуру, посредством терапевтического процесса. Поскольку последний распространяется вплоть до внутреннейшего существа человека, - так же, как и, наоборот, болезненный процесс распространяется вплоть до внутреннейшего существа человека, - эти процессы выходят за рамки чисто физических и биологических. Это одна сторона. Мы видим, что, по существу, само врачевание, само лечение ведёт из физического в спиритуальное.

10

Точно так же рассмотрим теперь профессию священника. Если эта профессия священника не ограничивается учительством, а если священник живёт как священник, тогда он связан с культом, а культ заключает в себе сакраментализм. Но сакраментализм - это не символизм. Что же такое сакраментализм? Он состоит в том, что совершаются внешние явления. Эти внешние явления несут в себе нечто, что не исчерпывается химическим и биологическим, но заключает в себе ориентировку, направление, которое воплощается в физическом, биологическом, однако происхождением своим обязано спиритуальному, духовному. Имеют место чувственно воспринимаемые процессы, в которые вливается свершающееся спиритуальное. Духовная бытийность в культе проявляется чувственно-доступным образом. И то, что здесь развертывается перед верующим, прежде всего, происходит перед сознанием, и не должно происходить ничего другого, кроме того, что происходит перед сознанием. Иначе это будет не культом, не таинством, а внушением. Сакраментализм, культ в истинном смысле слова, не должен содержать в себе ничего от внушения, но тем больше он содержит в себе спиритуальное. Он разыгрывается в сознании, но действует в жизни.

11

Причащаясь, человек не просто поглощает субстанцию, которая его насыщает; тогда это не имело бы никакого отношения к сакраментальному. Здесь дело также не в символе, но здесь речь идёт о чем-то таком, что внедряется в его жизнь, поскольку таинство совершают, осуществляют, исходя из знания духовного мира, так что можно сказать: терапия вводит жизнь в сознание. Культ с сакраментализмом вводит сознание в жизнь.

Терапия: Жизнь -------> сознание
Культ (таинство): Сознание ----> жизнь.

12

Тем самым, мы выявили оба полярных действия: терапевтическое и священнодействие; это действительно полярность. В терапевтическом действии мы из жизни врабатываемся в сознание, и сознание в этом терапевтическом процессе становится помощником, правда, помощником, неосознаваемым обычным сознанием. При священнодействии жизнь становится помощником тому, что происходит перед сознанием. И то и другое, мои дорогие друзья, вовсе не так схематично, как это вам сейчас представлено; будучи охваченными глубоко внутренне духовно, становясь предметом профессии, оно, как правило, требует всего человека целиком. И только потому, что в условиях нашей цивилизации в терапии мы выпали из духовного, а в теологии выпали из конкретного, - поскольку в условиях нашей цивилизации в терапии мы впали в материализм, а в теологии - в абстракцию, - истинные отношения остаются от нас сегодня скрытыми. Но эти истинные отношения должны быть снова исследованы, должны снова обрести свою действенность. В свою очередь, должно стать очевидным, что врачу уже для диагноза требуется опытный взгляд, способный биологический и даже физический процесс в организме человека представить в свете спиритуального процесса, - ибо все процессы в человеческом организме спиритуальны, - так что врачу необходим опытный взгляд уже при постановке диагноза, а ещё более при терапии для видения духовного в физическом.

13

Священнику опытный взгляд нужен для видения физического образа духовного явления. Здесь снова полярность. Но полярности в мире всегда взаимодействуют; должны взаимодействовать и эти обе полярности. Как должно происходить такое взаимодействие, - это должно быть обосновано антропософией, но антропософией же должно быть и реально осуществлено; так что возможно, мои дорогие друзья, что из этого собрания в рамках курса о пастырской медицине в будущем смогут сформироваться антропософские врачи, которые на основе своих отношений с духовным миром смогут установить правильные отношения со священниками, выросшими, в свою очередь, из движения за христианское обновление. Тогда выйдет нечто сугубо специальное и для врачей и для священников, и из этого может возникнуть правильная совместная работа.

14

Ведь, что в этом случае, дорогие мои друзья, может быть названо совместной работой? Совместная работа не может означать, что священник дилетантски врачует, а врач дилетантски священнодействует. Вовсе не это имеется в виду. Ведь, если бы совместная работа заключалась в том, чтобы священник был немного знаком с медициной, а врач мог бы как-то участвовать в отправлении культа, то зачем им работать совместно, хотел бы я спросить. Зачем квалифицированному врачу интересоваться пастырско-врачебным дилетантизмом? Для этого у него нет никаких причин. И зачем священнику интересоваться чем-либо священническим во врачебной области, за исключением случая, когда врач нуждается в священнике? Наоборот, пусть врач будет настоящим врачом, который уверенно стоит в медицинском, а священник будет настоящим священником, - тогда они смогут работать совместно. Ведь, совместная работа означает, что каждый привносит в общее дело то, в чём он сведущ, а не то, что один влезает в сферу другого.

15

Но, как раз, благодаря такой совместной работе, культура получит нечто очень важное, ибо, только благодаря этому взаимному общению, может установиться истинное взаимопонимание между врачом и священником; тогда священник будет знать о врачевании ровно столько, сколько ему нужно, и врач будет знать о профессии и миссии священника ровно столько, сколько ему необходимо. И в дальнейшем тогда будет видно, в какой степени, в свою очередь, оба, врач и священник, смогут принести человечеству нечто целебное уже во взаимодействии с педагогом. Но это, опять же, особая задача. Также и здесь требуются различные формы взаимодействия, поскольку педагогику нужно рассматривать уже с иной точки зрения. Священник, оставаясь священником, не может стать врачом, а врач, оставаясь врачом, не может стать священником. Но оба, до известной степени, могут быть педагогами, однако все виды этого взаимодействия нужно рассматривать совершенно конкретным образом. Поэтому сегодня я хотел бы вас попросить, к истинам, которые должна сообщить нам пастырская медицина, причислить также и ту, которая, предостерегая нас от хаотического смешения одного с другим, настаивает на том, что все должно вырабатываться на действительно предметной и профессиональной основе. Тогда священник, отбросивший врачебный дилетантизм, сможет оказать профессиональному врачу реальную помощь. Это будет относится к его задачам. И врач сможет многое сделать для эффективной работы священника, именно у постели больного, там, где она наиреальнейшим образом внедряется в жизнь: у постели больного.

Завтра мы продолжим эти рассмотрения.

16