А теперь вы можете пойти еще дальше. Вы можете попытаться представить себе старика, какого-нибудь склеротичного старика (впрочем, все старики в какой-то мере склеротики). И вот если при этом вам удастся добиться ощущения, что вы духовно «осязаете» этого склеротичного старика, то в этом духовном «осязании» его склероз оставит у вас впечатление того, что старик этот, собственно говоря, «пористый». Таким образом, в процессе духовного «осязания» у вас не создастся впечатления большей плотности или твердости, но напротив, вы почувствуете, что он вовсе не тверд, вы ощутите, что он, собственно говоря, состоит из пустот, «засасывающих» вас. Здесь при духовном «осязании» возникает ощущение, подо­бное которому вы можете испытать в физическом мире, если какое-то время будете водить смоченным слюной пальцем по морской пене. Вам, конечно же, известно, что если провести влажным пальцем по глине или морской пене, возникает ощу­щение «всасывания». То же ощущение вы испытаете, духовно «осязая» склеротика. Для своего видения вы должны развить это чувство-осязание, чувство-переживание. Это касается не только глаз, не только зрения, но это может относиться и к любому другому чувству, в том числе и к чувству жизни.

15

Итак, перед вами возраст, обладающий такой «плотно­стью», что когда вы его воспринимаете, он «всасывает» вас в себя. Теперь начните «вдвигать» — точно так же, как вы вна­чале «вдвигали» в восходящем порядке — от эмбрионального периода к детскому возрасту, а затем и к зрелому человеку, — теперь начните «вдвигать» все это в обратном порядке. Пред­ставьте себе зрелого человека, который пока еще не «всасыва­ет», но, напротив, в полную силу своего бытия присутствует в этом мире, и начните «вдвигать» в него то, что вы «осязали» как старика. Не правда ли, когда вы «вдвигали» эмбриональную структуру в структуру ребенка, вы проделывали пространст­венную метаморфозу, теперь же, когда перед вами старик — это существо с пустотами внутри, которое постоянно «всасыва­ет», вам нужно добиться того, чтобы он как бы вновь преиспол­нился сил, чтобы «вдвинуть» его назад, в зрелый возраст. То есть при движении вспять он становится зрелым человеком. Если до этого при созерцании находящегося в расцвете сил человека можно было воспринять что-то вроде тихо подкрадывающегося паралича, то при таком обратном «вдвигании» ста­рик, его кости, весь его «твердый» организм вновь приобретает прочность. Этой стадии мысленного «вдвигания» образов друг в друга следует уделить большое внимание, после чего необхо­димо и зрелый возраст «вдвинуть» в юность. Это уже легче. Мы представляем себе человека с морщинистым лицом и «пере­плавляем» его в розовощекого юношу, благодаря чему равно­весие восстанавливается. Добившись этого, мы испытываем такое ощущение, словно эфирное тело пронизывается волнами и начинает звенеть и петь. Это впечатление происходит от астрального начала в человеке.

16

Так вы получаете правило, руководствуясь которым, вы подыметесь на ступень инспирации:

Schiebe die Altersdichte
In die Menschenreifezeit,
Und das reife Alter
In das Jugendleben.
Dir ertönt in Weltenklängen
Menschenseelenwirken
Aus dem Ätherleben.

Внеси (втисни, вдвинь) плотность старости
В эпоху человеческой зрелости,
И зрелый возраст
В жизнь юности.
И в звуках музыки мира для тебя зазвучит
Действующая в эфирной жизни
Душа человека.

— то есть астральное тело —

17

Из того, что я вам говорю, вы можете увидеть, что указания к медитации вовсе не даются как приказ. Они основаны на том, что доступно осознанию. С тем, кому указания к медитации даются правильным образом, сегодня обходятся не так автори­тарно, как на древнем Востоке, где воспитание и развитие ребенка и даже взрослого человека покоились на совершенно иных основаниях, нежели у нас. Итак, тот, кто получает от нас медитативные рекомендации, получает их таким образом, что он осознает все, что делает. Ведь на Востоке ребенок находился под руководством своего Дада. Это означало, что ребенок воспитывался и наставлялся самим образом жизни этого чело­века. Ему пришлось бы прекратить учебу, если бы он хоть в чем-то не посчитался со своим Дада. Взрослый человек, если он хотел идти дальше, обращался к Гуру. Тогда ему указыва­ли, что у Гуру нет иного правила, кроме: «Это делается так — а теперь попробуй сам!». Вот в чем разница: то, что мы получаем от нашей западной цивилизации, всегда и во всем апеллирует к свободе человека, к тому, что человек должен действовать, исходя из понимания. И собрав воедино все сказанное мною сегодня, действительно можно понять, как прийти к инспиративному познанию и как действуют физиче­ские и духовные заболевания. Ибо все эти вещи следует понимать именно здравым человеческим рассудком. Если же пойти дальше, с целью понять, что делать в глубокой медита­ции, то и здесь здравым человеческим рассудком можно до­стичь пределов достижимого. Здравым человеческим рассуд­ком можно постичь все, что исходит от антропософии. Когда же возникает что-то такое, что ему недоступно, значит он в своем действии достиг своего предела. Мне это напоминает человека, стоящего на берегу озера. Здесь тоже пролегает граница: человек уже смотрит на воду, но все еще находится на берегу. И действительно, ко всему сказанному нас приводит человеческий рассудок. Не позволяйте клеветникам говорить о себе, будто вы распространяете мистическое, обскурантист­ское мировоззрение. Это мировоззрение постижимо при помо­щи обычного здравого человеческого рассудка. Однажды, на­ходясь в Берлине, я высказал эту мысль, и в одной статье, написанной по поводу прочитанной мною лекции, мне возра­зили: здравый человеческий рассудок в духовном мире вообще ничего не поймет; тот же, кто в духовном мире хоть что-либо понял, неизлечимо болен. Вот так.

18