Итак, я думаю, вы уже в состоянии видеть внутреннюю связь между эвритмическим и формирующими человека тенденциями, видеть то, как из человека можно извлечь то, что содержится в нём в виде формирующих тенденций. А эти формирующие тенденции, проявляющиеся поначалу в росте, в формировании человека, то есть, во всём его облике, в свою очередь, специализируются и локализуются в формировании речевого организма, этого специального организма. Там эти формирующие тенденции, которые обычно распределены во всём человеке, некоторым образом, смешаны. В эвритмии мы теперь идём в обратном направлении. Мы переходим от локализованных тенденций ко всему человеку целиком, и противопоставляем специализированному человеческой организации в речевом организме другую специализацию, - специализацию в волевом организме. Потому что весь человек, насколько он является организмом обмена веществ и организмом конечностей, - в голове, ведь тоже есть движущиеся части, то есть голова тоже, в некотором смысле, является организмом конечностей, и это можно даже наблюдать у людей, которые могут в этой связи несколько больше, чем остальные; не правда ли, люди, которые могут шевелить ушами, и так далее, ясно показывают, что принцип движения, принцип движения конечностей может касаться и головной организации, - весь человек в этом отношении является выражением волевого. Переходя к эвритмии, мы, в свою очередь, выражаем это волевое. И в заключение, перед тем, как завтра мы  пойдём дальше, говоря о специальном формообразовании звуков и, в дальнейшем, о комбинациях звуков, я хотел бы упомянуть ещё кое-что из истории.

26

Видите ли, движения человеческой воли и движения человеческого интеллекта, - это два направления развития сил человека, в которых он движется с различной скоростью. Интеллект человека развивается в нашем временном периоде быстро, а воля — медленно. Так, что своим интеллектом мы, как принадлежащие ко всему этому развитию человечества, опережаем волю. Это общее цивилизационное явление, что со своим развитием интеллекта мы опережаем развитие воли. Сегодня люди очень интеллектуальны, что, как раз, ещё не доказывает, что они также знают, как обращаться со своим интеллектом. То есть, они очень интеллектуальны, но не знают, как со своим интеллектом обращаться; поэтому они так мало знают интеллектуально. Но то, что они интеллектуально знают, они рассматривают как нечто надёжное. Воля развивается медленно. И эвритмизирование, кроме всего прочего, прежде всего, является попыткой снова внести эту волю во всё развитие человечества. И если эвритмия выступает тогда терапевтически, мы должны указать на следующее. Мы должны сказать: переразвитость интеллекта особенно выражается также и в сопутствующих органических проявлениях развития речи. Наше речевое развитие, которое, собственно, уже сегодня, в нашей современной цивилизации, благодаря своей сверхчеловечности, представляет собой нечто такое, что становится бесчеловечным, поскольку, изучая сегодня язык, у нас отсутствует чувство, живое чувство того, что лежит внутри слов. Для нас слова представляют собой, по сути, только знаки. Что мы ещё чувствуем, относительно содержания этих слов? Я хотел бы знать, сколько людей обращают внимание, - например, специально при изучении немецкого языка,  на то, что форма округления, округлости, что я только-что изобразил, является в слове «Kopf» (нем. голова) связанной с « Kohl» (нем. капуста), поэтому говорят также « Kohlkopf» (нем. кочан капусты, дословно: голова капусты), что является просто ретушированием; говорящий метаморфозирует в отношении этого круглого. Здесь выражено это. В романских языках, -  testa (ит. голова), testieren, - выражается душевное действие через голову, скорее, изнутри. Этого различия того, что лежит в языке, люди больше не чувствуют, язык стал абстрактным. Когда мы ходим, мы ходим стопами (Füßen). Почему мы говорим « Füße»? Да, потому что это метаморфоза слова «Furche» (нем. борозда), и возникло, благодаря тому, что человек увидел, что при ходьбе он, как бы, обозначает борозду. И это образное, лежащее в языке, полностью утеряно; и если мы хотим снова вернуть это образное в язык, мы обращаемся к эвритмии.

27

Далее, каждое слово, - я говорю сейчас о факте, который выражается в тонкостях человеческого организма, говорю грубыми словами, но у нас, ведь, только грубые слова и есть, - каждое слово, переживаемое без этой образности, является, собственно, внутренней причиной болезней. Поэтому можно сказать: сегодняшнее цивилизованное человечество хронически страдает от абстрактного обучения языку, которое больше не вызывает в нём образное ощущение слов. - Это заходит очень далеко, это заходит слишком далеко, прежде всего, в том, что эти сопутствующие органические проявления выражаются в очень сильной склонности ритмической системы к аритмии, и к лишению сил системы обмена веществ. И человек, действительно, может отдаться тому, что разрушает его сегодня, посредством языка, - посредством языка, обретённого в раннем детстве, который, будучи обретённым без образов, действительно вызывает состояния, позднее вырастающие во всевозможные формы болезней, которые, в свою очередь, могут быть излечены терапевтической эвритмией. Таким образом, лечебная эвритмия может быть вполне органически введена в любой лечебный процесс вообще.

28

Тот, кто понимает, что духовное развитие, собственно, всегда,  в какой-то мере, связано с заболеванием, - это становление больным в духовном развитии надо принять к сведению, - должен согласиться и с тем, что это заболевание через цивилизацию одолевается с помощью  не просто внешних физических исследований, но и с помощью внешних средств. В движения эвритмизирования мы вкладываем душу и дух, и, благодаря этому, мы можем побороть то, что, с другой стороны, душа и дух делают сами по себе, то есть, то, что они часто делают в раннем детстве, когда последствия их деятельности в более позднем возрасте, становится причиной болезни. Это то, что я хотел сказать вам сегодня.

29