Наблюдая детей в возрасте около 11 лет, можно особенно ясно почувствовать насущную необходимость всестороннего понимания человеческой природы.

1

Обычно замечают только самые резкие изменения и следы к трансформации более тонкого свойства. Поэтому думают, что для здоровья ребенка нужны только чисто физические упражнения, благодаря которым тело становится сильным. Но именно для того, чтобы тело было сильным и здоровым и в своей активности не испытывало внутреннего сопротивления, и надо в детском возрасте воздействовать на него необходимым путем — через душу и дух.

2

В возрасте около 11 лет во внутреннем существе человека происходит важная перемена. Мы уже говорили, что в период от смены зубов до половой зрелости главенствующую роль в жизни ребенка играет ритмическая система дыхания и кровообращения. К 10 годам пульсация крови и дыхательные ритмы набирают силу: тот элемент меры, ритма, который в них заключается, проникает в мускульную систему. Мускулы богаче снабжаются кровью, и через пульсацию крови им передаются внутренние переживания души. Так что между 9-м и 11-м годами мускульная система укрепляется и формируется в соответствии с внутренними особенностями ритмической системы ребенка.

3

Несколько позднее, к 11 — 12 годам, то, что оживотворяет таким образом ритмическую и мускульную систему ребенка, начинает переходить также в костную систему, охватывать весь скелет. Приблизительно до 10 лет костная система еще полностью подчинена мускульной системе. Между 10 и 11 годами скелет становится более самостоятельным в своем приспособлении к внешнему миру. Отныне силы механики, динамики, полностью независимые от человеческого существа, вступают в костную систему человека. Мы должны научиться рассматривать наш скелет как элемент, совершенно объективный по отношению к нам самим, как бы посторонний.

4

Понаблюдайте детей до 10 лет. Вы увидите, что все их движения еще целиком повинуются внутренним импульсам. Посмотрите на них после 11 — 12 лет; по их походке, по манере держаться на ногах и сохранять равновесие вы убедитесь, что их внутреннее существо приспособляется к законам механики, господствующим в костной системе. Это означает, что в 11 лет силы души и духа проникают уже до самого костяка. До сих пор эти силы действовали больше во внутреннем существе человека. И только теперь, когда человек овладевает этой, самой отдаленной частью своего существа — костной системой, — завершается процесс его приспособления к физическому внешнему миру. Тогда только человеческое существо — в полном смысле слова дитя космоса. Тогда только оно осваивается с действующими в мире силами механики, динамики. Отныне оно способно в самом себе ощутить то, что обычно в жизни называют законом причинности. До 10 лет ребенок не в состоянии понять реальную связь причины и следствия. Он знает эти употребительные слова, и мы думаем, что он их понимает. В действительности же он их не понимает, потому что он ощущает свой костяк только через посредство мускульной системы. После 11 лет костная система получает способность непосредственного контакта с внешним миром. Она начинает господствовать над мускульной системой и через нее вводить в душевное и духовное существа ребенка элементы, свойственные ее собственной природе. Вследствие этого он может теперь получить подлинное и живое понятие об отношениях причинности, об отношениях силы, о механике и динамике мира. Он приобретает чувство геометрических форм, горизонтали, вертикали и так далее.

5

Вот почему, если ребенку моложе 10 лет мы станем преподавать минералогию, физику, химию, механику, и притом обычными методами интеллектуального преподавания, мы повредим его физическому развитию, потому что он не способен еще в своем внутреннем существе почувствовать действие законов механики, динамики. И точно так же он не может до этого возраста найти в своем внутреннем опыте отклики на великие законы причинности, действующие в истории.

6

Отсюда ясно, какими методами и чему следует обучать ребенка, пока в его сознании не ожили еще силы, управляющие его костной системой. Пока ребенок живет еще жизнью своей мускульной системы, питаемой пульсацией крови, он может внутренне, воспринять биографию человека, историческую картину, живую и конкретную, которой он может заинтересоваться, может полюбить или, напротив, не полюбить; то же самое и в отношении географической местности, о чем я говорил вчера. Он может охватить в некоем внутреннем образе растительный мир данной местности, потому что в нем самом его мускульная система оживлена, пластична, внутренне подвижна. Также и животный мир, показанный как многообразие форм, синтезирующихся в человеке, находит в нем внутренний отклик, потому что его собственная мускульная система гибка и пластична. Но если ребенку до 10 лет мы станем объяснять принципы работы рычага и паровой машины, это не найдет в его сознании внутреннего отклика, потому что в своем собственном теле он не воспринимает еще непосредственного действия законов механики, динамики. Если же мы объясним ему эти законы в возрасте, благоприятном для такого обучения — около 11 лет, — то наши мысли, которые мы вносим в его мысли, в его голову, сочетаются с тем, что вступает в его сознание из глубин его собственного организма, поднимается из его собственного костяка. И наше умственное обучение сольется тогда с впечатлениями, импульсами, исходящими из его телесности, — и он усвоит предмет не абстрактно, не одним интеллектом, но всей душой, с внутренним пониманием. А это и есть наша цель.

7

Но каким же должен быть учитель, чтобы достичь этой цели? Представим себе учителя, овладевшего анатомией и физиологией как суммой фактических знаний. Там-то находится такой-то мускул, там-то, такая-то кость, здесь — нервные клетки и так далее. Все это верно, но сухо, мертво. Все это оставляет ребенка как бы вне изучаемого предмета, не затрагивает его — он остается, так сказать, непроницаемым, непрозрачным, как кусок черного угля. Если даже мы прекрасно знаем, как устроена и как функционирует система кровообращения, каков состав крови, как устроены кости и так далее, — этого недостаточно. Наш взгляд на человеческое тело, на его функциональную жизнь, должен быть взглядом художника. Учитель должен почувствовать природу ребенка так, как ее почувствовал бы художник. Все в ребенке должно восприниматься им не в застывшей, а внутренне подвижной форме.

8

Тут поднимается мыслитель и возражает: “Чтобы знать что-либо нужны логические понятия”. Разумеется так! Но логически в каком смысле? Как может быть логично произведение искусства? Оно верно воспроизводит то, что нас окружает в мире, — но сквозь призму внутреннего опыта художника. И мы, как педагоги, должны научиться такому же художественному взгляду на ребенка. И дело совсем не в том, чтобы догматически твердить; “понимать можно только с помощью логических понятий”. Идеи, чувства учителя должны быть достаточно подвижными и гибкими, чтобы, подходя к ребенку моложе 10 лет, он понимал: если я буду внедрять в его сознание понятия механики, динамики, в его мозгу эти понятия образуют как бы комки, коагулируются, и сама мозговая ткань затвердеет, так что позднее, в отроческом возрасте, он будет страдать мигренями, а еще позднее — склерозом. Если же, напротив, я разверну перед ребенком увлекательные, образные картины — пейзаж, оживленный растительностью, то эти образные впечатления, запечатлеваясь в мозгу и изливаясь оттуда в нервную систему в целом, проникнут в организм до самой мускульной системы, сохраняющей еще свою пластичность. Так созидает учитель, с любовью следуя органическому развитию ребенка. И существо ребенка уже не остается для него непроницаемым — оно становится прозрачным. Он видит, что происходит во всех этих детях, сидящих рядом за школьными партами, и в каждом из них в отдельности. И для этого ему не нужно обращаться к теоретическим принципам — он непосредственно в существе ребенка читает, чего тот ждет от учителя. Он видит это по тому, как ребенок ерзает на стуле и становится рассеянным в том случае, если то, что ему дается, не отвечает потребностям его души, и как ом воодушевляется, если учитель делает то, что несет ему благо.

9