Существует еще один, для всех доступный, способ содействовать активности духовных сил в ребенке. Поясню примером. Предположим, что я, будучи воспитателем 9 — 10-летнего ребенка, хочу объяснить ему идею бессмертия души. Если я пущусь в философские рассуждения, хотя бы и самые простые, ребенок этого возраста ничего в них не поймет. Он пройдет мимо всех моих рассуждений. Но если я скажу ему: “Видишь, дорогой, как бабочка выходит из кокона. Этот образ можно применить к человеку. Тело человека — это кокон, из которого душа вылетает, когда приходит смерть. Единственная разница в том, что бабочку мы видим, душа же остается невидимой”. Я только указываю на этот образ. Но для ребенка его можно развить подробней, и тогда можно заметить следующее: один учитель развернет целую картину, но он не запал в душу ребенка. Другой учитель расскажет то же самое, может быть даже приблизительно теми же словами, а в душе ребенка останется глубокое впечатление.

37

Отчего такая разница? Оттого, что первый, очень умный и знающий педагог, говорит себе: “Ни один разумный человек не поверит этой истории с бабочкой. Но я могу рассказать ее ребенку, потому что он не заметит моей хитрости. Ребенок глупенький, а я умный. Я пользуюсь образом, чтобы приспособиться к его пониманию”. Этот хитрый учитель, описывающий бесхитростному ребенку образ с коконом и бабочкой, не будет понят этим маленьким простаком, в этом вы можете быть уверены! Второй же педагог сам верит в правдивость образа, которым он пользуется. Он говорит: “Божественное Провидение само формирует этот образ, само дает этот символ бессмертия среди явлений природы. Метаморфоза гусеницы и бабочки — не наше изобретение, мы лишь открываем ее истинный смысл. Дух — творец, действующий в природе — дает нам этот образ, чтобы мы открыли в нем идею бессмертия. Бог сам создал этот символ. Мы верим в этот образ, если только мы не будем считать его глупым, а себя умными. Наоборот, рождаясь, ребенок приносит с собой дух, открытый миру. Ребенок умен, но дух его еще не пробужден. А если мы не умеем пробудить в нем этот дух, то мы и есть глупцы.

38

Если мы убеждены, что ребенок обладает скрытым умом, а мы — явной глупостью и что наша задача как раз и заключается в том, чтобы учиться у ребенка этому уму, тогда только наше обучение будет им воспринято”.

39

У первого педагога, считавшего себя умным, действовали силы интеллекта. У второго же мы видим пример действия духа, действия внутренней жизни духа, которая охватывает глубоко внутреннюю природу вещей и сливается с ней — даже у того, кто не обладает способностью ясновидения. Это — творческая работа духа. Дух деятелен в нас, когда мы сами верим тому, чему учим ребенка. Если же мы сами не верим тому, чему учим ребенка, — правде образов и пользуемся ими только по расчету, по рассудку — мы остаемся вне реальности, в области отражений, в области мозговой деятельности интеллекта. Наши идеи-отражения не будут действовать; они останутся чисто пассивными, недейственными, тогда как дух всегда продуктивен, всегда творит. Суть в том, чтобы мы дышали свободно в этой атмосфере творчества, атмосфере действенной духовности.

40

Итак, путем собственной внутренней работы души, оживляя в себе силы образного постижения мира, мы все больше приближаемся к живым родникам духа, испытав всю слабость чистой рассудочности.

41

На этом остановимся сегодня. Завтра я расскажу еще об одном пути, по которому люди шли к духу, а затем мы вернемся к нашей основной теме. Вопросы, заданные мне вчера, заставили меня подробней разъяснить понятия, которыми мы пользуемся. Если я возлагаю на вас эту тягостную задачу, то только по необходимости, чтобы меня правильно поняли. После того как я опишу вам по контрасту с путем йоги пути аскетизма, мы полностью займемся вопросами педагогики.

42