Мне сообщили о некоторых затруднениях по поводу перевода моей вчерашней лекции. Эти затруднения касаются главным образом употребления слов “дух” и “духовное познание”. Это обязывает меня немного отклониться от намеченной темы сегодняшней лекции, чтобы пояснить употребление этих слов: “дух” и “духовная жизнь”. Это уведет нас довольно далеко от вопросов педагогики. Но из того, что мне говорили, я заключаю, что мы лучше поймем друг друга в дальнейшем изложении, если сейчас я уточню, в каком смысле надо понимать термины: “дух”, душа", “тело”.

1

Объяснения, которые я должен дать, заставляют меня говорить более теоретически — в форме идей и понятий. Прошу вас примириться с этим на сегодня; в дальнейшем я не буду обременять вас так жестоко идеями и понятиями, а надеюсь доставить вам удовольствие, вернувшись к конкретным фактам.

2

Когда слова “дух” и “духовный” (франц.) употребляются для обозначения тех или иных явлений, наблюдаемых с точки зрения внешнего мира, их понимают обычно слишком поверхностно. Употребляя слово “дух” (нем., франц., англ.), придают ему значение, близкое к слову “интеллектуальный” (франц.), которое почти равнозначно понятиям — “умственный” (русск.) или “мозговой” (англ.). Но в моем употреблении эти слова обозначают нечто иное. Это иное не следует также смешивать с тем, что называется “духом” и “духовным” в мистических учениях и сектах, окрашенных фанатизмом и суеверием. С другой стороны, оно очень четко отличается от того смысла, который вкладывается обычно в понятия “умственный” или “интеллектуальный”.

3

Наблюдая первые, даже самые простые проявления маленького ребенка в период до смены зубов, мы можем получить совершенно конкретное и непосредственное узнавание, подлинное видение того, что активно действует, “работает” в нем в этот период. Это узнавание мы получаем не чувственным путем, хотя оно и открывается нам через проявления ребенка, которые мы наблюдаем с помощью наших органов чувств. То невидимое, что действует в видимых проявлениях маленького ребенка, — это и есть дух, то есть душа.

4

Нигде больше, ни в человеке, ни в природе, мы не можем так близко и ощутимо соприкоснуться с душой и духом, как при созерцании проявления жизни совсем маленького ребенка. Здесь, как я уже говорил вчера, в формировании мозга, в формирований всего организма действуют силы духа, существо души. Мы видим проявления жизни ребенка, мы их воспринимаем с помощью наших органов чувств. Но то, что работает за этим воспринимаемым нами покровом, — это дух; это душа; здесь мы можем коснуться их ближе, чем где бы то ни было в жизни — по крайней мере если мы не обладаем способностью внутреннего восприятия.

5

Обычному, непосредственному восприятию дух совершенно недоступен, душа же может проявляться; мы ее чувствуем, угадываем сквозь наши восприятия.

6

Чтобы меня лучше поняли, я позволю себе прибегнуть к образному сравнению. В нашей речи слова, звуки, которые мы произносим, состоят из согласных и гласных. Обратите внимание, как различны в нашей речи гласные и согласные. Согласные дают звуку округлость или, напротив, протяженность, они делают звук свистящим или струящимся — смотря по тому, произносятся ли они движением зубов или губ. Гласные произносятся совсем иначе. Они создаются дыханием, которое мы пропускаем через органы речи. Гласные — это, так сказать, субстанция речи, которую согласные моделируют, формируют.

7

Возвращаясь к тому смыслу, который мы вкладываем в слова “дух и “душа”, можно сказать: в речи дух проявляет себя в согласных, душа — в гласных.

8

Ребенок произносит “А!А!”, он полон удивления, восхищения. Через “А” мы слышим голос его души. Когда ребенок произносит звук “Е” (Э!), его душа как бы отступает перед чем-то, что его задевает. “А!” выражает восхищение, “Э!” — отталкивание; в гласных открывается то, что происходит в душе.

9