Прежде всего прошу прощения, что я обращаюсь к вам не на языке вашей страны. Но практически я недостаточно хорошо им владею и вынужден формулировать свои мысли на языке, мне знакомом. Но я надеюсь, что это неудобство будет устранено благодаря переводу, который вы здесь услышите.

1

Во-вторых, позвольте мне выразить живейшую благодарность Комитету, пригласившему меня прочесть эти лекции здесь, в Оксфорде. Для меня большая честь выступить здесь, в этом городе, уникальном по своему прошлому. Я лично уже имел случай 20 лет назад говорить здесь о величии древних традиций, господствующих в этом городе.

2

И сегодня, когда я намереваюсь говорить о методах воспитания, которые можно в известном смысле назвать новыми, мне особенно приятно помнить об этих традициях перед лицом всех тех, — очень многочисленных в наши дни, — кто ищет нового просто ради его новизны. Но всякий, кто стремится открыть что-то новое в области человеческой культуры, должен показать, что он достоин своего открытия, так как ценит и уважает заслуги прошлого.

3

Здесь, в Оксфорде, я чувствовал могущество этих древних традиций, еще живо инспирирующих все, что здесь делается. Тот, кто испытывает это чувство, имеет, может быть, также право говорить о чем-то, что несет в себе нечто новое. Ибо если это новое хочет быть прочным, оно должно врасти своими корнями в почву прошлого. В этом, может быть, и заключается трагедия и великое падение нашей эпохи, — в этой постоянной потребности нового, в этой неспособности вдохновляться уроками прошлого, чтобы создавать будущее.

4

Поэтому я особенно признателен профессору г-же Мэкензи и всем членам Комитета, вместе с ней организовавшим этот курс лекций.

5

Благодаря им я имею сегодня возможность выступить публично с разъяснениями того, что до некоторой степени является новостью, и сделать это в атмосфере традиций, благожелательно открытых достижениям современности.

6

Все, что я имею сказать о воспитании и обучении детей, основано на данных той Духовной Науки, развитие которой стало главным делом моей жизни.

7

Сначала этой наукой о духе люди занимались ради того, что она дает им сама по себе. Но за последние годы друзья стали стремиться найти для нее практическое применение. Так, в Штутгарте г-н Эмиль Мольт, познакомившись с тем обучением, которое на основе духовной науки проводилось в нашем Гетеануме (Дорнах в Швейцария), выразил желание применить данные духовной науки к воспитанию детей. Так была создана вальдорфская школа в Штутгарте.

8

Педагогика вальдорфской школы основана на той духовной жизни, которая, по моему убеждению, призвана обновить идеи, руководящие воспитанием детей, и привести эти идеи в соответствие с потребностями нашей эпохи, с теми великими задачами, которые стоят перед человечеством на нынешней стадии исторического развития.

9

Предлагаемые здесь методы воспитания и обучения целиком основаны на познании природы человека, познании обширном, охватывающем человека во всей полноте его существа с момента рождения до смерти; это познание включает и те сверхчувственные стороны человеческой природы, благодаря которым человек является также членом духовного мира.

10

Духовная жизнь нашей эпохи несет еще на себе печать прошлого; формы ее сложены традицией. Наряду с этой духовной жизнью и вне связи с ней мы испытываем сильнейшее влияние со стороны современной науки с ее поразительными открытиями. В наше время, говоря о духовной жизни людей, мы не можем пройти мимо всего того, чем человеческая мысль обязана научным интересам. Но эта наука имеет свои границы. Разумеется, она позволяет нам проникнуть в глубь человеческого организма, изучить его деятельность с физической стороны; но эта наука, основанная только на внешнем наблюдении и владеющая только чувственными методами исследования, не в состоянии проникнуть в духовную жизнь человека. Я говорю об этом вовсе не для того, чтобы ее унизить. Ибо, с другой стороны, величие таких ученых, как, например, Т. Гексли, заключается именно в том, что они умели сосредоточиться на изучении видимых явлений природы, не позволяя себе отвлекаться действием духовного начала в мире.

11

Знания, получаемые нами от науки, не позволяют выйти из пределов физической природы человека и практически коснуться того, что есть в нем духовного. С другой стороны, религиозные учения культивируют жизнь духа и ее пропагандируют. Но они неспособны дать ответы на конкретные вопросы о сущности бессмертия, о вечности, о сверхчувственной жизни. Таким образом, мы — современные люди — находимся как бы в заключении, в замкнутом круге физической жизни. Перед лицом физического мира нас осаждают вопросы, касающиеся духовных основ этого физического мира, и мы не находим на них убедительных ответов.

12

Разумеется, у нас могут быть определенные верования, отвечающие на вопрос о том, чем мы были до рождения, в лоне Божества; мы можем представить себе путь, предстоящий душе за порогом смерти; мы можем подкреплять эти верования силами культа, который приносит утешение и сердцу, и уму. Но идеи такого рода остаются делом веры, и становится все труднее сочетать эту веру с данными науки и вводить ее в практику жизни. Мы знаем, что дух существует, но мы не знаем, как практически применить его, как отыскать его действие в деталях повседневной жизни.

13