Итак, мы стремились так построить Вальдорфскую школу (каждый год после того, как мы основали завершенную народную школу, где дети пребывали до четырнадцати лет, мы прибавляли новый класс), - чтобы мы действительно прежде всего продвигались столь же далеко, как и те молодые люди, которые после окончания гимназии или реальной школы хотят поступать в университет или колледж.

28

Здесь мы, естественно, должны так организовать воспитание и преподавание, чтобы молодые люди могли потом сдать, как говорят в Австрии - экзамен на аттестат зрелости, или, как говорят в Германии - абитуриум. В других странах эти прекрасные вещи называются еще как-то иначе. Однако, в любом случае дети должны продвигаться настолько, чтобы смочь подняться затем к высшей школе. Мы не имеем еще возможности основать собственную высшую школу, т.к. то, что мы делаем также и в этом направлении, носит всегда совершенно частный характер. Ведь нам никакое государство не позволило бы выдавать в частной высшей школе в какой-либо мере годный диплом после негосударственных экзаменов, т.к. мы, естественно, никаких экзаменов не устраиваем.

29

Так что мы вынуждены вырабатывать вполне реальный план Вальдорфской школы компромиссным образом, и мы также совсем не хотим этого отвергать. Но то, о чем идет здесь речь, вносится здесь в этих рамках из духа, который я охарактеризовал, насколько это возможно. Когда мы основывали Вальдорфскую школу, то, поскольку мы ее основывали как полную школу, мы, естественно приняли детей, которые были взяты из всевозможных школьных классов. И мы имели богатые возможности увидеть плоды столь строгой школьной дисциплины на наших вальдорфских школьниках. Сейчас мы пережили несколько больше двух лет Вальдорфской школьной дисциплины. О частностях школьной дисциплины я еще буду говорить. Мы пережили эту вальдорфскую школьную дисциплину, которая большей частью заключается в том, что мы дисциплину отменили, и мы отметили, к примеру, нечто такое, что хотелось бы упомянуть, как симптоматичное.

30

Сначала мы за несколько недель - мы, ведь, были еще во временном помещении - заложили камень основы большого школьного здания. Эта закладка камня основы требовала, по моему ощущению, чтобы все дети - также участвовали в этой закладке камня основы. Ну, в жизни ведь так уж бывает, все тянется дольше, чем обычно рассчитывают, и все дети уже были здесь, когда мы лишь начали подготовительные работы для этой закладки камня основы. Я должен был быть вместе с коллегией учителей и несколькими другими людьми. Итак, все дети уже были здесь. Мы должны были заседать вместе в конференц-зале, в т.н. учительской. Что делать с детьми? Заведующий школой сказал просто: мы поместим детей в классы. они уже теперь настолько подвинуты, что мы их можем спокойно оставить в классах, они уже будут там в порядке и будут заниматься тем, что нам не помешает.

31

Итак мы, с этой весьма сомнительной дисциплиной, которая была введена нами по нашему способу - отменой дисциплины, были все же подвинуты столь далеко, что мы могли оставить детей заниматься в классах, и они нам совсем не мешали. Это, естественно, воспринимается, как нечто эфемерное; нервный слух это вероятно еще обеспокоило бы, но ведь это ничему не повредит. Дети не беспокоят нервный слух, как правило - не от хорошей дисциплины. И вообще - оказывается, в результате импондерабельного воздействия такого школьного поведения - многое изменяется, что обычно является само собой разумеющимся и применяется в школьной практике.

32

Как Вы, вероятно, уже слышали, в обычной школьной практике нужно, ведь, иметь многие виды наказаний. Естественно, вначале нужно было экспериментировать вокруг многого, прежде чем прийти к тому, как же с этим быть. И однажды, когда шла дискуссия об этом деле, один из учителей смог сделать поистине прекрасное сообщение на эту тему, которое я хочу Вам здесь повторить. Он хотел прежде всего проверить, какое впечатление производит наказание определенного вида на детей; это происходило уже после того, как дети уже несколько подверглись вальдорфской школьной дисциплине, и как раз в классе, где были совершенно ужасные озорники. Эти озорники - так называют в Германии отъявленных негодяев -, эти негодяи, они сделали тогда нечто плохое и должны были быть наказаны, так, немного, для острастки, как это делают и в других школах. Они должны были быть оставлены, как говорится, после уроков, и некоторое время заниматься счетом. И когда отдельным ученикам класса было назначено это наказание, видите ли, пришли все остальные ученики и сказали, что они тоже хотят остаться и решать задачи, как если бы счет был бы чем-то прекрасным.

33

Как видите, понятие наказания проделало полную метаморфозу. Это стало чем-то совершенно иным, чем-то весьма желанным для всего класса. Это - действительно вещи, которых не достичь, если их, я бы сказал, намереваются добиться прямым способом, в лоб, но они наступают как следствие, если и остальное - само прорабатывается правильным образом. Я знаю, что сегодня во внешней жизни на многие виды дисциплинарной практики составляются совершенно особые мнения.

34

Так, однажды я имел случай совершенно отчетливо наблюдать, сколь многое зависит от того, каков естественный, вытекающий из различных характерологических качеств учеников и учителей, воспитателей контакт между учителем и учеником. Действительно можно сказать, что от того, как из всего духа школьной практики учитель утром вступает в школу, стремится ли ему навстречу симпатия или антипатия учеников, от этого зависит - извлекут ли они из этого пользу, или нет. И можно даже дискутировать о том, кто более полезен - неряшливый, небрежный учитель, который совсем не пользуется правильными принципами, или учитель, который хочет использовать ужасно хорошие, но абстрактные, не переходящие в жизненную практику педагогико-дидактические принципы. Таких принципов ведь сегодня предостаточно. Я вовсе не насмехаюсь, если я слишком остроумно их обозвал, об этом ведь можно дискутировать; но если в класс входит неряшливый, небрежный учитель, который, однако, всем своим существом излучает в свой класс нечто от любви, то дети, хотя и не совсем как следует, но всё же возьмут больше полезного для жизни, чем если бы учитель, который, всем своим существом вызывая антипатию, входит в класс с распрекрасными воспитательными принципами и затем преподносит свои вещи детям. Здесь можно видеть, что именно благодаря прекрасным воспитательным принципам, если жизнь учителя вызывает антипатию, дети привносят в позднейшую жизнь ужасную, как сегодня это называют - нервозность.

35

Все эти вещи можно и нужно дискутировать, если мы имеем серьезные намерения по отношению к искусству обучения и воспитания. И поэтому у меня был однажды особый случай, который, естественно, будет раскритикован с разных сторон, как нечто ужасное. Однажды, когда я как раз был снова в школе, мне рассказали, что одного юношу в одном классе совершенно нельзя было призвать к порядку, он совершал всевозможные подлости, и учителя класса не знали, что с ним поделать. Я велел юноше прийти ко мне, чтобы выяснить, как, собственно, с ним обстоит дело. Вы допустите, что во многих школах в таком случае ему дали бы хорошую взбучку или более мягкое наказание, или нечто в этом роде. Итак, я основательно проэкзаменовал юношу, и результатом моего экзамена было то, что он из того класса, где он был, был переведен в следующий, высший класс; это было его наказанием. И вот, с этого времени я жалоб не слышал. Его учитель подтверждает, что он теперь даже образцовый юноша. Ведь теперь все в полном порядке, в том-то и дело.

36

Видите ли, дело в правильном взгляде на детскую душевность и на всю детскую природу. Просто нельзя было найти контакта между этим юношей и соответствующими педагогами; и так как интеллигенция этого юноши позволяла перевести его в следующий класс, а параллельного класса не было, нужно было сделать именно это. Его бы основательно испортили, если бы перевели классом ниже.

37

Итак, если во всех этих вещах иметь в виду человеческое благо и человеческое развитие, это даёт правильную учебную и воспитательную практику. И поэтому нужно всегда, я бы сказал, рассматривать это симптоматическим образом во всех частностях. Вальдорфская школа, мы совсем не хотим от этого отказываться, во многих отношениях построена на компромиссах; но, насколько это сегодня возможно, она воспитывает и обучает в смысле действительного человекопознания.

38