Возьмём пример: некто, достигший уже определенного зрелого возраста, развивает особую любовь, ну, скажем, к собаке. Бывает, ведь, такая интенсивная любовь к собакам. И именно такая интенсивная любовь зачастую связана с высокой интенсивностью переживания. Если затем у такого человека имеется то, что он нечто от детскости внёс в позднейший зрелый возраст, или также, что он в детстве переживал детскость в повышенной степени, тогда он с этой своей любовью не остаётся лишь в душевном отношении к внешнему миру, но эта любовь вызывает органические, вегетативные процессы. Организм сопереживает эту любовь. И, когда эта любовь ощущается живо, при этом всегда происходит ещё нечто и в процессах обмена веществ. Процессы обмена веществ привыкают не только к нормальному пищеварению, нормальному пребыванию в мире, служить остальной нормальной жизни, но известная область, известная провинция обмена веществ привыкает также и к тому, чтобы иметь такие выделения и затем регенерации, как это соответствует этому особому случаю оживлённого ощущения этой любви к собаке. Известная провинция организации нуждается в этом особом изменении, которое выступает здесь внутренне, чисто органически-вегетативно вследствие любви к собаке.

22

И вот, представим себе, собака издохла. Внешнее жизненное отношение уже не может больше развиваться; но внутренняя провинция вегетативно-органического привыкла развивать такие процессы. И у человека это доходит до того, что этот органический процесс, который теперь уже больше не удовлетворяется, которому недостаёт внешнего созерцания, функционирует дальше, но уже больше не удовлетворяется, поскольку отсутствует его внешний коррелят. Такие органические процессы имеют свою внутреннюю инерцию; они продолжаются. Это шумит во внутреннем человека. И могут оставаться самые странные нарушения, если, к примеру, любовь к собаке так принята в органо-вегетативные процессы, и собака затем издохла.

23

Случись здесь человек умный, имеющий некоторую жизненную практику, что этот человек будет делать? Ну, он, вероятно, постарается, чтобы была куплена другая собака, и позаботится о том, чтобы этот упомянутый прежний владелец собаки смог так же полюбить её. Если он этого достиг, то он, собственно, провёл исцеляющее лечение; ибо теперь внутренний органический процесс может снова удовлетворяться внешним переживанием. Мы увидим в ходе этих докладов, что есть ещё более разумные методы лечения, но я думаю, человек среднего уровня поступит приблизительно таким образом.

24

Но, конечно, есть такие переживания внешнего мира, которые не столь определенны и отчётливы, как любовь к собаке. Бесконечно многое мы можем переживать во внешнем мире. И если затем переживающий индивид живо удерживает в себе детскость, т.е. потребление внешнего мира, тогда у такого индивидуума остаётся в вегетативном организме нечто от шума, если его лишить переживания, если то, на чём развились внутренние процессы, не может больше переживаться внешне. Эти вещи есть в человеческой жизни, где и нужно искать - откуда приходит такое внутреннее состояние, необъяснимо поднимающееся из человеческих глубин. Человек из-за этого становится недовольным, брюзгливым, ипохондричным, получает всевозможные следствия из этого. Находят, что он был кое в чём обделён жизнью или чем-то другим, что, собственно, уже нашло свой коррелят в вегетативно-органических процессах. Если такой человек своим сознанием взирает на внешний мир, он уже больше не может доставить удовлетворения тому, что шумит внутри в его организме. В его организме происходит нечто, что, собственно, хочет быть внешне созерцаемым, или, по меньшей мере, мыслимым, но чего он мыслить не может, так как к этому нет повода.

25

С другой стороны, мы находим жизненно практичных людей, которые обладают особенностью инстинктивно чуять такие вещи в человеке, если он их имеет; затем они находят возможность всячески говорить ему об этом, что выносит эти вещи из неопределенных глубин вегетативно-органического и поднимает их в жизнь мыслей, жизнь представлений, так что человек может это мыслить, представлять, что ему, собственно, и желательно. Кто может наблюдать жизнь, тот найдёт в жизни бесчисленное множество таких утешений, когда просто вегетативно-органическое содержание, которое происходит из прежних разочарований, из прежних лишений жизненного содержания - вылечивается, выводится благодаря тому, что, по меньшей мере, в проникновенности человеческого утешения обращается к человеку и вводится в жизнь его сознания, что ему, собственно и требуется.

26

В наше время, благодаря особой конституции нашей цивилизации, имеется действительно много индивидов, которые разыгрывают свою детскость в своём зрелом возрасте, так что то, что я сейчас привёл - очень заметно в лёгких и тяжёлых случаях. В то время, как в обычной жизни не многое даёт повод говорить об утешении, которое в исполненной любви отдаче одной личности другой может быть причиной многого исцеляющего, это вводили, вводили во многих отношениях правомерно - в научно-психологический способ рассмотрения. Итак, имеется человек с таким внутренним шумом. Теперь мы знаем, что этот внутренний шум касается оставшихся из жизненных разочарований и тому подобного, отставших вегетативно-органических процессов. Имеется такой человек. Затем, если уж переводить вещи в научную область, нужно, естественно, и выражаться научно. Затем этого человека исследуют. Из его истекшего жизненного пути, с помощью исповеди или из сновидений, которые он имел, или иначе вытянув из него различные сведения, находят: что необходимо для того, чтобы перевести человеку в сознание то, чего требует подсознательное вегетативно-органическое. Затем называют это аналитической психологией или психоанализом. Затем говорят, выражаясь, само собой разумеется, научно, о "скрытых душевных провинциях". Это - не "скрытые душевные провинции", но - вегетативно-органические процессы, которые отстали описанным образом и которые требуют исполнения во вне. И ищут, что можно предложить человеку в качестве такого исполнения. Говорят: мы заботимся об отреагировании таких задержанных процессов. - Видите, в том, что я дал Вам понять, содержится правомерность т.н. аналитической психологии или психоанализа.

27

Антропософия всегда относительно таких вещей, которые выступают в её области совершенно правомерными - в особом положении. Антропософия, собственно, сама по себе - совсем не сварлива. Она охотно познаёт всё то, что встречается внутри горизонта, в котором она правомерна. И она, само собой разумеется, будет познавать также и психоанализ, внутри горизонта, в котором он правомерен. Но Антропософия должна исследовать вещи из всей человеческой природы и из тотального объяснения мира, должна, таким образом, в известной мере малые сферы, которые несколько дилетантским, обывательским образом также разрабатываются сегодня учёными - включать в более широкие сферы. Поэтому у неё нет никаких причин спорить. Она лишь включает то, что объяснено односторонне - в большую сферу. Но другие спорят, ибо они хотят оставаться в своей малой сфере. Они видят своим способом лишь то, что есть в этой малой сфере. И поскольку она, по существу, способствует тому, у чего горизонт больше, она особенно не стремится с гневом отклонять это Так что в правилах Антропософии необходимо лишь ополчаться против односторонностей, которые её атакуют. Это - то, что должно быть сказано особенно о таком веянии времени, как психоаналитическое.

28