Но вот Дарвин предложил ещё третью книгу, которая для того, кто серьёзно занимается вопросами души, является намного более значительной, чем "Возникновение видов..." или "Происхождение человека". И это - труд о душевных движениях. Если позволить воздействовать на себя этому труду с его тонкими наблюдениями над выражением человеческих душевных импульсов, душевных движений, можно остаться им весьма довольным и сказать себе наконец: благодаря опоре на наблюдение, выдержанное в натуралистически-интеллектуалистическом духе, уже приходят к способностям, которые очень удобны также для наблюдений человеческой душевной и духовной жизни. Дарвин, естественно, пошел лишь настолько далеко, насколько ему это позволил его инстинкт. Но именно тонкая продуманность этого наблюдения создаёт убеждение, что та привычка, та выучка, которая усваивается в процессе естественнонаучных и интеллектуалистических наблюдений, позволяет достигнуть проникновения также и в душевную жизнь.

14

И на этом факте покоится теперь надежда антропософского исследования. Это антропософское исследование ни на одном своём шаге не хотело бы отказываться от строгой и точной выучки путём современного натуралистически-интеллектуалистического способа мышления. Но оно хотело бы в то же время показать, как развить дальше этот способ представления и благодаря этому прийти к тому, чтобы эту границу, которую Дарвин установил более практическим образом, Геккель - искусственно преодолел натурализмом и Дю Буа-Реймон - положил теоретически - перешагнуть существенно точным образом, и как можно достигнуть проникновения в сверхчувственный мир, чтобы таким образом прийти к возможности истинного человекопознания.

15

Первый шаг, который делается в этой связи, полагается не совсем в той области, которой нам предстоит заниматься в последующие дни, но этот шаг является попыткой перебросить мост от обычных современных представлений и ощущений к сверхчувственному познанию. И этот мост перебрасывается, если мы, прежде всего - простыми средствами, которые вовсе не лежат в области сверхчувственного исследования, уясним - в чём, собственно, заключается существо натуралистически-сенсуалистического воззрения на мир.

16

Чтобы можно было говорить об этом существе, я хотел бы нечто гипотетически представить перед Вашей душой. Представьте себе, мы с детства вырастали таким образом, что вся область материального бытия воспринималась бы нами совершенно ясно и прозрачно. Представьте себе, что материя была бы вне нас не как нечто тёмное, до чего проникает наш взгляд, но чего мы не можем видеть насквозь, но всё материальное бытие было бы для внешнего взгляда и комбинирующего рассудка видимым насквозь без остатка, так что мы могли бы с помощью чисто натуралистически-интеллектуалистического воззрения на мир прийти к тому, чтобы иметь мысли обо всём, что внутреннейшим образом есть в материи. Итак, представим себе, что материя лежит пред нами не непрозрачной, но - совершенно прозрачной. Мы смогли бы тогда то, что как материальное выступает нам навстречу в минерале, как бы пронизать внутренним светом мышления, полностью понять. Но мы смогли бы тогда также полностью понять и то, что стоит у нас материально перед глазами как человек. Мы имели бы тогда человеческое существо перед нашим мысленным взором не как неопределенно материальное, но мы просматривали бы насквозь совершенно прозрачное человеческое существо, несмотря на то, что оно - материально.

17

Если Вы примете гипотетически такой взгляд, что мир выступает перед Вами таким образом, то Вы должны тогда отмыслить (hinwegdenken) нечто, без чего жизнь, в которой развилось наше обычное сознание, совершенно немыслима, Вы должны из этой жизни отмыслить всё то, что мы охватываем словом любовь. Ибо на чём покоится любовь, которую мы имеем к другому человеку, а также общечеловеческая любовь или любовь ещё к другим существам в мире? Она покоится на том, что мы, прежде всего, противопоставляем себя другим людям, другим существам - совсем другими силами, нежели сделавшимися прозрачными мыслями. Ежели бы во взгляде, которым мы себя противопоставляем другим существам, тотчас вспыхивали бы абстрактные, светлые мысли, которые делали бы это существо полностью для нас прозрачным - всякая любовь отмирала бы уже в своём первейшем зародыше; мы не могли бы любить. Вам требуется лишь вспомнить, как в обычной жизни прекращается любовь, когда начинаются, в своей ясности, абстрактные мысли. Вам требуется лишь вспомнить, сколь правомерно говорить о холоде абстрактных мыслей, как прекращается всякое внутреннее тепло при приближении к мыслям. И это тепло, которое открывается в любви, никогда не смогло бы возникнуть, если бы мы могли противостоять внешней материальной жизни с полным интеллектуальным пониманием. Это изгладило бы любовь из нашего мира.

18

И теперь представьте себе гипотетически, что Вы смогли бы полностью просматривать собственное человеческое существо, что Вы, когда Вы отвращаете взгляд от внешнего мира и обращаете его назад, в своё собственное внутреннее, ясно видели бы силы и вещества собственного внутреннего, так же, как явления внешнего мира светятся навстречу Вам в красках, звучат навстречу в звуках. И с того момента, когда это случилось, Вы смогли бы ведь всегда иметь в настоящем своё собственное внутреннее существо. Но Вы опять-таки должны отмыслить (wegdenken) нечто, без чего личностное человеческое существо в обычном мире совсем не смогло бы возникнуть. Ибо, что светит Вам здесь, в обычном мире, навстречу из внутреннего, когда Вы ищете этого самосозерцания? Здесь светят навстречу Вам подобные воспоминаниям представления о том, что Вы пережили во внешнем мире. Здесь светит Вам навстречу вовсе не существо Вашего внутреннего, но - зеркальные образы, образы воспоминаний того, что является внешним переживанием, светят Вам навстречу.

19

Если Вы примете во внимание то, что без этой возможности воспоминаний, без этой памяти - была бы совершенно невозможной личная жизнь, что Вы должны были бы отмыслить (hinwegdenken) это воспоминаемое, имея полное видение себя (Selbstschau) в обычной жизни, тогда Вы скажете себе: здесь мы одним из путей приходим к высшей границе, которая просто объясняется из необходимости человеческой организации. - Познание, которое бы всё больше разоблачало существо материи, предполагает человека, который был бы лишенным любви. Познание, которое бы постоянно разоблачало внутреннее существо - предполагает человека, который не образовал бы способности к воспоминанию, как коренной человеческой способности.

20

И так мы исходим из того, чтобы постичь, что для обычной жизни и для обычного познания, которое, ведь, хочет оставаться в этой жизни, эти обе границы, просто в силу человеческой природы - необходимы. Поскольку во внешней социальной жизни должна иметь место любовь, поскольку во внутренней личной жизни должно иметь место воспоминание, должны также иметь место и эти две границы познания. И вопрос состоит лишь в том, можно ли быть в состоянии вступить в область, которая, хотя и ведёт в сверхчувственный мир, однако не разрушает ни социальной, ни личной жизни.

21