Взгляните на то, что нас преисполняет гордости, как естественно-научное знание: мы прослеживаем ряд развития живых существ - от простейших, несовершеннейших - к более совершенным, вплоть до человека, которого мы видим, как самое совершенное. Но если мы ставим затем вопрос: что есть человек по своему существу? - мы отвечаем себе тем, что говорим: человек - заключительный пункт ряда животных, он - самое совершенное животное. Мы не приходим к существу человека. Мы лишь отвечаем: в какой мере человек является совершеннейшим животным? - И именно в признании такого воззрения современное человечество пошло дальше всего. И от этого воззрения оно испытывало глубочайшие влияния на свои ощущения.

23

В этой области я снова могу сослаться на Герберта Спенсера, так как его общее ощущение - характерно для того, что везде, в воспитательной, в педагогической области, представляется действенным именно тогда, когда люди начинают сегодня стремиться реформировать эти области в духе современных мыслей. Они реформируют ведь, как правило, из этих представлений, которые чужды человеческому. Герберт Спенсер здесь опять-таки весьма представителен для того, что сегодня на каждом шагу предъявляется нам, как жизненный праксис. Герберт Спенсер, к примеру, говорит: сегодня нужно исключить обычное влияние взрослых, родителей или воспитателей - на детей. Из древних времён для нас было глупостью, если мы, когда ребёнок делает нечто неправильно - гневаемся, наказываем его, делаем ему замечания, если мы возбуждаемся. Словом - мы делаем нечто, не имеющее никакой связи с тем, что делал ребёнок. Ребёнок, возможно, имеет склонность оставлять в комнате всевозможные предметы разбросанными. Мы видим это, как воспитатели, гневаемся, вероятно - порем ребёнка, грубо говоря. Какая причинная взаимосвязь - а ведь естествоиспытатель должен задавать вопрос о причинной взаимосвязи -, какая причинная взаимосвязь между поркой, которая выступает здесь, как следствие, и производством беспорядка? Ни малейшей!

24

Герберт Спенсер говорит поэтому: мы должны сделаться миссионерами причинных природных процессов, если мы хотим правильным образом воспитывать детей. Мы должны, например, когда видим мальчика, который любопытствует, как горят маленькие клочки бумаги, мы должны тогда сказать себе: этот мальчик - любознателен. Мы должны беспокоиться не о том, что он может себе повредить или, возможно, поджечь всю комнату, но должны прежде всго уяснить себе, что он - любознателен, и должны попытаться, по возможности - мягче, донести до него, что он когда-нибудь себя сожжёт; тогда он в том, что он переживает, имеет правильную причинную взаимосвязь. Так мы должны всегда заботиться, чтобы выступали правильные причинные взаимосвязи, и чтобы мы становились миссионерами правильных причинных взаимосвязей в природе.

25

Сегодня это слышно везде - и именно там, где хотят реформировать, что эта максима - единственно возможна. И те, кто непредубеждён, говорят: да, она - единственно возможна, если наше интеллектуалистически-естественнонаучное основное ощущение - единственно правильно. Нет никакой другой возможности, кроме, как думать таким образом о воспитании и обучении, если естественнонаучно-интеллектуалистическое направление - истинно.

26

Но - к чему же потом приходят со всем искусством воспитания и обучения, если доводят это до крайности, если совершенно уверены в этом воспитании и обучении? Ведь человека всецело, со всеми его чувствами, со всеми его мыслями - впрягают в то, что совершается в ходе природы. И то, что он думает и чувствует, в известной мере - не более того, что происходит в природе, что происходит полностью из себя, что происходит, когда человек как можно более бессознательно участвует в природе. Человек поэтому полностью впрягается во внешнюю природу, он не выделяется из внешней природы, он в известной мере - делается звеном в цепи природных необходимостей.

27

Здесь мы видим обратное тому, о чём я говорил ранее. Я говорил о том, что современной натурфилософией человек выброшен из мира. Его знают лишь как последний член природного развития, но уже не как человека. Он выброшен, так как о нём ничего не знают; поскольку о нём самом не могут ничего сказать, его снова вставляют в природу. И он также практически не может быть выделен из природы, он должен быть заключён в природный порядок, в природную необходимость. Он должен всецело стать таким существом, которое осуществляет причинную взаимосвязь.

28

Воззрение, мысли о природе - выбрасывают человека. Искусство воспитания и обучения вставляет человека во внечеловеческое. Человека полностью теряют. Только не уясняют себе этого, не имея для этого мужества. Но мы находимся сегодня в мировом поворотном пункте, когда необходимо иметь мужество для того, чтобы всмотреться в эти пра-импульсы развития человечества, ибо человек должен, наконец, также и ощутить то, что он представляет собой.

29

Но ведь это сегодня - факт, что нам встречаются люди, которые верующей душой взирают на то, что является естественнонаучной предпосылкой, и говорят себе: можно просто не иметь никаких других представлений о мире, кроме следующих: земное начало - понимаемый аэромеханически туман; земной конец - тепловая смерть, кладбище. Посредине - человек, который вырастает до своей собственной иллюзии из внечеловеческого, в котором встают, чтобы обмануть его, иллюзии моральных идей, религиозных импульсов, всяческих других идеалов, и который, наконец, видит себя обманутым всем этим, поскольку всё это должно окончиться всеобщим кладбищем.

30

Трагическое настроение овладевает тогда такими людьми. Но это лишь те, которые особенно грубым образом должны изживать то, что, собственно, отложено в подсознании у большей части сегодняшнего человечества. И из этого настроения вырастает то, что мы видим сегодня во всей цивилизации.

31

С этим настроением мы не можем воспитывать, ибо этому настроению недостаёт миропознания, которое было бы столь крепким в себе, чтобы оно могло продвинуться к человекопознанию, к такому человекопознанию, в котором человек находит свою ценность и свою сущность так, как он должен её воспринимать, если он действительно должен себя знать, как человека в мире. Мы можем сегодня воспитывать человека согласно природной необходимости. Но мы тогда не можем сделать его свободным, истинно свободным человеком. И если мы видим его выросшим действительно свободным человеком, то это произошло, по сути, вопреки тому, что мы его неверно образовывали, а не потому, что мы его образовывали правильно.

32