Итак, если человек гипотетически принимает конец Земли или конец мира, он должен тогда поступать согласно физикалистским законам. И здесь перед его душой выступает так называемое второе начало механической теории теплоты, которое гласит, что все живые силы* преобразуются друг в друга, но таким образом, что если они преобразуются в теплоту или теплота преобразуется в них - общий суммарный процесс всегда таков, что в итоге остаётся теплота, так что в конце концов для всеобщего процесса Земли должно наступить такое состояние, что всё, что обычно существует в живых силах, окажется преобразованным в тепловые силы. Ничего больше не останется в виде сил, кроме как в различии тепловых состояний. Всё охватит так называемая тепловая смерть. Мы видим тогда конец Земли в виде великого кладбища, в котором погребено всё, что люди произвели из своего душевного в интеллектуальных, моральных идеалах, в религиозных импульсах. Всё это раскрывается как иллюзия, которая как туман и даже меньше, чем туман всплывает в человеке, который помещён между земным началом, не содержащим ничего человеческого, и земным концом, который опять-таки ничего человеческого не содержит. И всё то, чем является человек, оказывается перед этим интеллектуалистически-естественнонаучным взглядом - иллюзией.

19

Ну, в теории это, прежде всего, выглядит так, как если бы можно было бы это не слишком принимать всерьёз, как если бы можно было бы сказать: это - только лишь теория. - Но, хотя люди сегодня ещё не проходят всех этапов, отделяющих эту теорию от жизненных ощущений, в общих жизненных ощущениях сегодняшнего человечества всё же живёт последствие этих предпосылок. Мы мыслим о жизни так, как если бы Земля началась бы с безлюдной первичной туманности, как если бы она приближалась к состоянию тепловой смерти, где опять-таки было бы погребено всё человеческое. Не хватает мужества разобраться - где начало этих сегодняшних ощущений. Но эти ощущения таковы, что становятся сегодня основополагающими также и для самых простых людей, вливаясь в самые широкие круги человечества через нашу журнальную и книжную литературу, иногда самыми неопределимыми путями.

20

И из этих ощущений мы воспитываем наших детей. Конечно, мы ведь воспитываем их иногда через религиозные представления, но здесь мы и подавно подходим к пропасти. Ибо, если мы относительно начала, которое мы должны иметь в представлениях о жизни, которое также продолжает жить в наших ощущениях, если мы наряду с этим началом имеем теперь и религиозные представления, мы становимся ведь лживыми, а ложь мстит не просто постижимым интеллектуально образом, ложь мстит своей собственной внутренней силой. Ложь, даже, если она не обнаруживается, даже если она не может быть вскрыта, даже если она остаётся лишь в бессознательном - действует на жизнь разрушающе.

21

Мы приходим ко лжи, если не решаемся добиться полной ясности об этом начале наших сегодняшних ощущений. Эта ясность не даст нам ничего иного, кроме того, что мы с современными представлениями можем приобрести лишь такое миропознание, в котором человеку нет места.

22