Вопрос: Как мы можем лучше работать в политической жизни?

37

Д-р Штайнер : ...Я думаю, что мы от того, о чём идёт речь - слишком отклоняемся, если мы глубоко значительные вопросы, которые здесь имеют место, переносим в область актуальной политики, так как я едва ли много могу ожидать от сегодняшней актуальной политики прежде, чем она регенерирует из совершенно другой подосновы, чем та, которая имеется сегодня в известных мне на физическом плане странах. Я думаю, что именно в этой области настолько отчётливо заметен решительный упадок, что можно было бы увидеть, почему столь необходимо сейчас движение, я бы сказал, дополнительное к антропософскому движению, движение к трёхчленности социального организма.

38

К чему всё же привёл нетрёхчленный - если я должен сейчас кратко и поэтому, возможно, не совсем понятно кое-что в этом объяснить -, куда всё же привёл нетрёхчленный социальный организм? Он привёл к тому, что собственно судьбы народов определяются партиями, содержание мнений которых является, в сущности, чистейшей фразой. Совершенно невозможно утверждать, что то, что сегодня употребляется как фраза той или иной партией, является иногда чем-то реальным.

39

В эти дни я однажды обратил внимание, как Бисмарк, который в более позднем возрасте был уже совершенным ультрамонархистом (в юности он был застенчивым, маскирующимся республиканцем, как он сам считает, но потом он стал жёстким монархистом), как Бисмарк говорил то же самое, что говорил Робеспьер. Говорить ведь можно всякое. Но речь идёт о партии, о том, что потом действительно проявляется, когда внутреннее партии, я бы сказал - вылупится.

40

Видите ли, на протяжении ряда лет я был учителем в Берлинской общеобразовательной школе для рабочих, которая имела чисто социал-демократическое направление. Мне это было всегда приятно - высказывать правду, когда её хотят слышать. Я никогда не считал недопустимым - высказывать правду здесь или там, даже если объединения, в которых я действовал, были так или иначе организованы в силу их программ или партийных мнений. Итак, я также и среди этих людей, которые по их партийному направлению были жёсткими марксистами, преподавал абсолютно антропософское воззрение как на естествознание, так и на историю; даже на уроках речевых упражнений, которые я давал этим людям, даже здесь я мог пускать в ход то, что является моим убеждением. И школа всё больше увеличивалась. И вот, социал-демократические вожди обратили на это внимание, и этого было достаточно, чтобы трое или четверо из них были на решающем собрании, где мои ученики также все присутствовали и были все единодушны в том, что я должен преподавать дальше; но здесь была пара человек в качестве бодрых партийных вождей, которые объяснили: нельзя проводить такое преподавание, которое хоронит дело социал-демократической партии. Я сказал: да, но социал-демократическая партия хочет всё же работать также и для будущего, и человечество пойдет однажды навстречу свободе, и если школа хочет иметь будущее, нужно всё же стоять действительно на почве свободной школы. Тогда встал один настоящий партиец и сказал: свобода в преподавании - этого мы не знаем, мы знаем только разумное принуждение. - С этого момента и пошло всё то, что привело к невозможности продолжать эти занятия.

41

Это моё убеждение, возможно покажется несколько наивным и высокомерным, но всё же это моё убеждение (это преподавание мной проводилось и классы всё увеличивались от года к году - в конце 19-го, начале 20-го столетия), это - моё твердое убеждение: если бы это движение могло тогда продолжаться, обстоятельства в средней Европе во втором десятилетии стали бы другими. Ну, как сказано, это может показаться наивным, но я всё же хотел бы об этом сказать.

42

Итак, у меня нет большого мнения о том, чего можно было бы достигнуть партийным образом. С какими-либо социалистическими партиями Вы меньше всего будете в состоянии основать что-либо от свободного школьного дела. Социалистические партии самыми неимоверными способами стремятся погубить любую школьную свободу. Христианские партии - таковы, что они по сравнению с современным государством настроены на то, чтобы призывать к свободной школе. Но в тот же момент, когда они пришли бы к власти, они, естественно, эту свободу стали бы употреблять только для себя. Так уж оно обстоит, что в этой общественной жизни мы должны сказать: мы дальше не пойдем, если мы не заложим сначала основы в трёхчленности социального организма, где мы именно демократический элемент имеем только в средней части, в правовой области. И тогда само собой практически дана возможность свободного школьного дела. Но на пути выборов этого не достичь.

43