Если мы, как ни странно это звучит, возьмём сегодняшнюю медицину с её совершенно материалистическим характером и в то же время с тем её качеством, что она в человеческой природе, именно в физической природе, опять-таки, ничего не понимает, но, самое большее –  наставляет в том, что испытывают на практике, если мы возьмём эту медицину, то она - в характерной степени является мужским продуктом, так что ничем иным нельзя было бы охарактеризовать яснее то, что, собственно, сегодня происходит из мужской головы, чем сегодняшней медициной.

27

Если сегодня кто-либо часто обсуждает истину, то люди принимают его за человека, который из удовольствия толкует парадокс; но то, что сегодня является реальным, является во многих случаях парадоксом. Поэтому, если хотят характеризовать истину, что вообще неудобно, действуют именно парадоксально.

28

Итак, в то время, как женщина переживает человечество больше в образах, мужчина переживает его больше как желание с загадочным характером. С другой стороны, мы проникнем в то, что имеет здесь место, и что, в частности, лишь одно имеет совершенно особое значение для художника воспитания и преподавания, если уясним себе то, что в сегодняшней цивилизации вообще говорится о любви. Любовь, конечно, можно говорить о любви вообще, как можно говорить о приправах к столу, но если кто-либо вносит в мир эти абстрактные спекуляции о вещах и начинает затем о них говорить, для меня это происходит так, как если бы он говорил о соли, сахаре, перце - всё это лишь приправы к столу. Это - абстракция. Если он перейдёт затем к жизни и положит в кофе соль вместо сахара, поскольку всё это - приправы к пище, так что всё это подпадает под ту же общую категорию, то он будет глупцом, не правда ли? В цивилизованной жизни ежеминутно становятся столь глупыми, пускаясь в спекулятивные всеобщности, а не в конкретные реальности жизни.

29

Любовь - как раз есть нечто, совершенно разное у мужчины и у женщины. У женщины любовь - непременно исходит из фантазии и всегда связана с тем, чтобы формировать образ. Женщина никогда не любит - простите, если я так скажу - просто реального мужчину, который стоит здесь, в жизни; мужчины, ведь, также не таковы, чтобы их, каковы они сегодня, можно было бы любить со здоровой фантазией, но - это всегда нечто больше внутреннее, это - образ там, внутри, из того мира, который является даром небес. Мужчина - напротив, любит желанием; любовь мужчины носит несомненный характер желания. И нужно проводить это различие, как это затем проявляется также в более моральном, идеальном или реальном смысле. Высший идеал может ещё содержать идеальные желания; самое инстинктивно чувственное может быть продуктом фантазии. Но это - радикальное различие между мужской и женской любовью. Женская любовь - погружена в фантазию; мужская любовь - погружена в желание. Поэтому они и образуют нечто, вступающее в жизнь в гармонии.

30

Но именно это художник воспитания должен был бы полностью иметь в мыслях, если он поставлен перед половозрелым человеком. Он должен был бы уяснить себе, что известные вещи, которые до этого не были преподаны человеку - уже больше не наверстать, если человек вступил в возраст половой зрелости. Нужно до наступления возраста половой зрелости преподать человеку столь много, чтобы этого хватило на все последующие времена, чтобы он не становился односторонним мужчиной и женщиной. Но они непременно становятся односторонними, если они не воспитывались правильным образом до наступления возраста половой зрелости.

31

Сегодня, когда мы, к счастью, всё более вступаем во время, когда также и после становления половой зрелости, в последующих воспитательных обстоятельствах мужской и женский пол - соседствуют рядом друг с другом, чтобы рядом друг с другом работать в социальной жизни, сегодня особенно важно полностью принять во внимание то, что я сказал. Ибо именно благодаря этому будет возможным также вещи, подобные женскому движению, поставить на здоровое, действительно здоровое основание.

32

Если мы то, что я сейчас сказал, представим перед нашим взором в великом мировом образе, мы должны обратить внимание на то, что наша земная цивилизация обнаруживает основное различие между Западом и Востоком, между Азией - с одной стороны и Европой, Америкой - с другой стороны. Значительно большей, чем все другие дифференциации, значительно большей, к примеру, чем дифференциация между Европой и Америкой, является дифференциация между Европой, Америкой - с одной стороны и Азией - с другой стороны. В Азии мы имеем нечто, что возвращает нас в прадревнюю, исполненную мудрости культуру. Внешне - она пребывает в декадансе, полностью декадентская, но она живёт, как воспоминание, она почитается как воспоминание. Она живёт так, что в сущности, азиаты - ни европейца, ни американца правильным образом понимать не могут. И кто заблуждается относительно этого - тот заблуждается относительно величайшей исторической мировой тайны современности, что, в частности, важно в наше время и станет особенно важным для ближайшего будущего.

33