С точки зрения четырех элементов можно рассмотреть человека куда более живым и глубоким образом; ведь здесь речь идет о воздействии эфирного тела на физические субстанции. Представляя себе это живым, мы внутренне сами делаемся живее; особенно если иметь в виду и еще нечто, что для древних греков было также живым представлением. (Рудольф Штейнер рисует на доске.) Представим себе, что это поверхность земли, а на ней зеленеют растения. Как же сегодня представляют себе происходящее в растительном мире? Разумеется, здесь также не идут дальше того, что можно объяснить посредством химического анализа и синтеза, в которых участвуют 70 основных элементов. Все прочее либо отвергается, либо изображается по аналогии с взаимодействиями в минеральном мире. То, что в зеленой массе растения, когда растение находится в процессе роста, происходит между хлорофиллом и некими внешними сущностями, стремятся представить себе наподобие того, что происходит в реторте. Это не высказывается прямо, но это общий способ рассмотрения. Древний грек, хотя и не употреблял таких отчетливых формулировок, говорил себе: “Из земли, снизу вверх, поднимаются холод и сухость. Они действуют снизу вверх, и, как только на поверхности появляются первые ростки и зеленые растения, украшенные разноцветными цветками, приходит черед действовать воде и воздуху, и затем, все объемля, действует огонь. Тепло и сухость, холод и влага, тепло и влага и их смешение, влага и сухость, тепло и холод, эти качества, перемежающиеся и сочетающиеся, — они действуют на поверхности земли в растительном царстве”. Это нужно увидеть. Обратив взор на человека, на работу эфирного тела, мы видим нечто подобное. Созерцая жизнь растений, человек чувствует, что такая же растительная жизнь совершается и в нем самом. Грек чувствовал: “Там, вовне, я вижу, как все цветет, растет и изменяется. То же самое совершается и во мне самом”. То, что он представлял себе как деятельность собственного эфирного тела, не было для него чем-то чуждым. Он говорил себе: “Мое эфирное тело не является для меня чем-то незнакомым. Конечно, в самом себе я его не вижу, но, когда я смотрю на все эти окружающие меня зеленые растения, я вижу то же, что находится во мне самом”.

7

И если бы такой древний грек, но не в нынешней его инкарнации, а именно конкретный грек, явился к нам теперь и какой-нибудь современный химик стал бы ему объяснять: “Все это чепуха, что вы там напридумывали. Мы превзошли эти ваши четыре элемента: огонь, воздух, воду и землю; все это детские предрассудки, на самом деле существуют кислород, хлор, бром, йод” — и насчитал бы ему 76 элементов, то грек ответил бы: “Мне на это возразить нечего. Ведь это более детальное рассмотрение того, что у нас под ногами действует как силы холодного и сухого. Но дальше специализации холодного и сухого ты не пошел. О воде, огне и воздухе ты не имеешь никакого понятия. У тебя нет и малейшего представления о том, что происходит в растительном мире. С твоими 76 элементами ты не можешь что-нибудь смыслить в растении”.

8

Почувствуйте, как наши слова оживают, когда мы начинаем чувствовать, что в человеке происходит то же самое, что и в этом зеленом мире растений, который перестает для нас быть чем-то непроницаемым. И вы можете не сомневаться в том, что, когда наше таким образом ожившее чувство станет участвовать в воспитании, когда оно пропитает наши слова внутренним душевным нюансом и не окажется по отношению к самой душе чем-то абстрактным, тогда вы увидите, как розовеют лица слушающих вас детей. Воздействие будет гармонизующим, и весь человек будет охвачен преобразованием. Голос учителя будет звучать здоровее. Он будет оказывать совершенно иное воздействие, хотя вы не будете специально еще о чем-то заботиться. Ведь все эти искусственные педагогики, в которых говорится, что то-то надо делать так-то и так-то, а в таком-то случае надо поступать таким-то образом, — в сущности, выращенные в неестественных условиях тепличные растения. Возделывать следует подлинную педагогику. В наше формирование представлений, в наше чувствование это должно быть воспринято так же, как естественным образом мы воспринимаем извне то, что действует в нашей крови, в наших нервах, что срастается с нами в нашем организме.

9

Это уже само по себе вздор, когда мы от кого-то ждем, чтобы нам сказали: “то-то и то-то следует делать так-то и так-то”. В том же духе можно было бы и печке сказать: “Ты стоишь в углу, а твой непреложный долг заключается в том, чтобы делать тепло”. В печку кладут дрова и поджигают их. Условием педагогики является правильное познание человека, которое охватывало бы все наше существо, которое бы жило в нашем чувстве и переходило в нашу волю. Нам необходимо стремиться именно к такому познанию человека.

10

Древний грек, разумеется, созерцал не одни лишь растения, он взирал и в мировые дали, взирал на “движущиеся звезды”, от Луны до Сатурна. Далее он направлял взор на мир неподвижных звезд, и у него возникало чувство: “Здесь, на Земле, я окружен растительным миром, и во мне действуют огонь, воздух и вода. В растительном мире действуют силы огня, воздуха и воды. Вовне я созерцаю то же самое, что ритмически действует во мне самом. Собственно говоря, я заключаю в себе весь кругооборот года, ибо так же как в растительном мире гармонически сочетаются сухость и влага, как действуют холод и тепло, так действует во мне и мое эфирное тело; но при том, что я заключаю в себе целый мир, то, что вовне требует больших периодов времени, внутри меня умещается в кратких ритмах”. Он говорил себе: “В растениях вода, воздух, огонь и земля взаимопроникают друг друга. В них проявляется действие эфирного, но из вселенной навстречу ему в силы огня, воздуха и воды излучается воздействие звезд, прежде всего планетарное воздействие. Если бы этого планетарного воздействия не существовало, то я все же обладал бы эфирным телом я растения существовали бы, но лобные доли моего головного мозга не могли бы сформироваться, если бы снаружи на меня не действовали силы Сатурна. Моя гортань не могла бы сформироваться, если бы снаружи на меня не действовал Марс. Без приходящих извне сил не могло бы сформироваться мое сердце”. Так думал древний грек. “Извне в меня излучаются силы; во мне происходит излучение эфирного, а из безмерных далей космоса ко мне, модифицированные планетами, протекают силы, конституирующие то, что стоит выше растительного”. Древний грек чувствовал: “У меня не было бы переднего мозга, не было бы гортани, не было бы сердца, не было бы желудка, если бы во мне не было Сатурна, Марса, Солнца, Меркурия”. Он чувствовал, что с далями космоса его внутренние органы находятся в такой же связи, в какой его эфирное тело находится с огнем, водой, землей и воздухом.

11

Да, дело обстояло так, что древний грек ощущал в своем теле не только воздействие Земли, но и воздействие внешнего космоса. Он говорил себе: “Я и растение — мы находимся рядом, но во мне действуют силы космоса. Они достигают и растения, но у него они действуют снаружи, у него они не проникают внутрь и не формируют внутренних органов. Во мне они излиты во всем том, что у меня есть общего с животным. В круге зодиакальных созвездий я могу созерцать то, что формирует животное начало во мне самом и формирует его в окружающем меня мире животных. Например, лев. Его форма возникла из определенного рода взаимодействия сил, исходящих от планет и от неподвижных звезд. Зная это, я начинаю постигать, отчего льву присущ именно такой облик. Я начинаю постигать, почему другое животное выглядит иначе. Постигая животную природу, я постигаю астральное тело. Я чувствую ее в себе, подобно тому как я научился чувствовать растительную природу и эфирное тело. Вместе с животным миром я являюсь обитателем не только Земли, но и того в космических далях, что обязано своим существованием звездам”.

12

Древний грек говорил себе: “Во-первых, я окружен сущностями, сформированными по закону минерального мира, но я не принадлежу к ним, и растения не принадлежат, и животные, разумеется, также не принадлежат. Для меня было бы невозможно существовать на Земле благодаря лишь из Земли восходящим силам”. Такое переживание себя распростертым по всему космосу было характерно для древних греков, они имели его на инстинктивном уровне.

13

Чтобы постичь “я”, обращались к тому, что находится уже за пределами зодиакального круга, за пределами ограниченной им сферы, то есть в совершенно духовной области, для которой нельзя найти чувственный коррелят, разве что отображение всей этой духовной области: Солнце. Здесь мы приходим к древнему представлению о Солнце, которое в греческой культуре было уже несколько декадентным.

14