Нам должно быть ясно, что мы живем в эпоху, когда значение имеет не содержание произносимых людьми слов, но действующая за словами сила. Таким образом должен постигать свою эпоху тот, кто посвятил себя обучению молодых людей. Он должен постигать ее даже еще глубже, он не должен быть представителем типичного для современности образа мыслей. Тот, кто, усвоив себе в какой-то мере антропософское сознание, оглядится по сторонам, увидит не людей, он увидит кротов, копошащихся внутри весьма ограниченного пространства, способных мыслить лишь в чрезвычайно ограниченных рамках и проявляющих чрезвычайное равнодушие ко всему, что находится за пределами этих рамок. Если мы не поднимемся над таким “кротиным” существованием, если мы будем ограничиваться новыми формулировками одних и тех же суждении, воспринятых нами в качестве наследия от процессов, совершавшихся в конце XIX — начале XX века, то мы не сможем участвовать в том, что должно быть предпринято для преодоления современного упадка.

8

И если кто-то и должен воспринять в себя то, о чем я сейчас говорю, то в первую очередь это — учитель. Это тот, кто воспитывает молодых людей, в особенности тот, кому доверены мальчики и девочки, когда они переходят из 9-го в 10-й класс. Мы должны устроить школу так, чтобы в ней жило то, о чем я сейчас говорю. Поэтому необходимо, чтобы вы еще глубже проникли в существо дела, чтобы вы на этом важном рубеже нашей школы — это касается не только тех, кто преподает в старших классах, это касается всех учителей — уяснили себе: речь идет о том, чтобы всю педагогику и всю дидактику пронизать одним элементарным чувством, чтобы вы в ваших душах ощутили все значение и всю важность стоящей перед нами задачи — ввести людей в этот мир. Без этого наша вальдорфская школа останется пустой фразой. Мы будем говорить о вальдорфской школе красивые слова, но останемся стоять на дырявом полу, и в конце концов эти дыры разрастутся настолько, что уже самого пола не будет. Мы должны достичь внутренней правды и достигнем ее лишь в том случае, если сможем по-настоящему глубоко и основательно познать профессию воспитателя.

9

Мы должны спросить себя: что мы, современные люди, собой представляем? В современность мы вошли, будучи сформированными событиями, происшедшими в последней трети XIX столетия. Дорогие друзья, что же представляете вы собой сегодня? Некоторые из вас изучали филологию или историю, так, как это делалось в средних и высших школах в конце XIX — начале XX века, другие изучали математику, естествознание. Некоторые к тому, чем они стали, пришли, занимаясь по тому или иному методу пением или гимнастикой, другие — занимаясь другим. Один, вследствие особой склонности его учителей, более усвоил себе физически-телесный облик джентльмена, другой сделался тем, что можно было бы назвать “умственным” человеком, “умственным” в смысле интеллектуализма. Воспитание вошло в нас вплоть до кончиков наших ногтей. И мы должны уяснить себе, что то, что в нас было воспитано, теперь, в наше время, должно само себя постичь, само взять себя в руки. Произойти это может только посредством преодолевающего пределы интеллектуальности, созвучного времени исследования совести. Без такого созвучного времени исследования совести мы не сможем подняться над тем, что в нас заложило время. Мы не должны быть марионетками того, что сформировалось в конце XIX — начале XX века. Мы должны постичь самих себя, как результат образовавшего нас времени, и посредством всеобъемлющего исследования совести, руководствуясь подлинным познанием, занять наше место в мире.

10

И вот мы спрашиваем себя: не обстоит ли дело так, что все, чем мы стали, оказалось инфицировано материалистическим образом мысли? Разумеется, в наличии имеется немалая добрая воля, но она инфицирована представлениями, почерпнутыми из естественнонаучного мировоззрения; из него были выведены и принципы телесного воспитания.

11

В сущности, человечество всегда хотело скрыть от себя самою, что ему необходимо великое исследование совести, которое весь внутренний мир могло бы поставить перед вопросом: какую же позицию мы, взрослые, занимаем по отношению к юношеству? И, имея в виду мальчиков и девочек того возраста, когда они становятся сексуально зрелыми, мы, если хотим быть честными, вынуждены признать: мы абсолютно не знаем, как с ними поступать, ясно лишь, что обучение и воспитание должны строиться на совершенно другой основе. При занимаемой позиции от понимания нами молодых людей нас отделяет пропасть.

12

Сегодня это становится большой практической проблемой. Вглядитесь в современное молодежное движение. Оно является живым свидетельством того, что вследствие проводившихся экспериментов посредством воспитания и обучения больше уже не осуществляется руководство. Всмотритесь в то, что происходит как раз в наше время юношество, о котором мы говорим, вдруг стало испытывать необходимость отказаться от водительства взрослых людей, чтобы в определенном смысле взять его в свои собственные руки. Причину того, что до этого дошло, что юношество стало испытывать такое побуждение, мы не должны искать в самом юношестве. Данный вопрос было бы чрезвычайно интересно рассмотреть с точки зрения духовной науки, но это не в собственном смысле педагогический интерес. В педагогическом отношении важнейшим фактом является вина взрослых в том, что они утратили руководящую инициативу, что они утратили способность понимать юношество. И, поскольку взрослые уже не способны удерживать молодых людей дома, молодые сделались перелетными птицами и в туманной неопределенности стали искать то, чего им больше не могут дать взрослые. Мысли, слова сделались тупыми. У людей просто нет того, что нужно юношеству; и вот оно отправилось странствовать и ищет среди лесов, ищет в себе самом то, чего не находит в словах, чего не находит в образах старших людей. Это одно из важнейших явлений нашего времени: юношество стоит перед великим вопросом, на который во все прежние времена оно получало ответ от взрослых и на который у взрослых теперь нет ответа, ибо язык взрослых более непонятен молодым.

13

Оглянитесь на вашу собственную молодость. Вы, может быть, были добропорядочнее этих перелетных птиц. Может быть, вы меньше блуждали. Вы держались, вы поступали так, будто прислушиваетесь к мнению старших, а другие вели себя не так, как те, кто прислушивается к мнению старших. Мы имеем возможность наблюдать то, к чему привело молодежное движение.

14

Не так давно у участников этого молодежного движения проявилась потребность обрести самих себя. В самих себе, для самих себя они пытаются найти то, чего не могут дать им взрослые. На атом пути они обрели друг друга. Они образовали небольшие сообщества. Тут имело место очень своеобразное и нелепое явление. Взрослые потеряли управление, они сделались мещанами. Взрослые просто не поверили в то, что у молодых пробудилась та же огромная тяга, какая свойственна перелетным птицам. И что же, ощутив наступление нового времени, сказали взрослые? Они не сказали: “Мы должны постараться в нас самих найти возможность соединения; мы должны предпринять глубокое исследование совести; мы должны найти путь, ведущий от старших к младшим”. Они сказали нечто совсем иное: “Что ж, раз молодежь не хочет больше у нас учиться, мы будем сами учиться у молодежи”. И вот мы видим, как в учебных заведениях взрослые приспосабливаются к тому, чего хочет и требует молодежь. И если взглянуть непредвзято, то это не что иное, как то, что старшие выразили готовность принять руководство младших, что они, чем дальше, тем больше, капитулировали, чем дальше, тем больше, они отдавали бразды правления. Так что в момент кульминации некоторые учебные заведения управлялись не советами учителей, а советами учеников.

15