Деля время обучения в школе на три периода, мы обретаем основу для составления учебного плана и выбора учебных целей. Первые школьные годы: подражание пронизывается принципом авторитета. 9 — 12 лет — принцип авторитета все более перевешивает, а простое подражание отступает. В 12 лет пробуждается сила суждения. В 9 лет ребенок начинает в переживании выделять из окружающего свое «я». С двенадцатого года он предоставляет этому «я» выносить собственные суждения. В этой области то, как мы думаем о жизни вообще, как воспринимаем ее, чрезвычайно тесно связано с тем, как мы представляем себе настоящее обучение. Вы, наверное, слышали о философе Махе, он исходит из естественнонаучных предпосылок. Это очень честный, искренний господин, но при этом совершенно материалистически настроенный человек. Из-за своей исключительной честности он особенно радикально изживал внутреннюю структуру материалистического мышления. В частности, он с наивной прямотой рассказывал о себе следующее. Однажды, будучи сильно усталым, он вошел в омнибус. Тут он увидел, что с противоположной стороны одновременно с ним неловко заскочил какой-то похожий на школьного учителя тип, произведший на него крайне неприятное впечатление. Уже усевшись, он понял он сам признается в этом, — что против входной двери было зеркало, и он видел в нем самого себя. Так мало знал он о своем внешнем облике!

16

Подобное случилось с ним еще как-то раз. Перед окном поставили зеркало, проходя мимо, он увидел себя в нем и не узнал! — То, что этот человек был столь мало способен замечать телесные отличительные признаки, связано с его фанатической приверженностью к определенному педагогическому принципу. Этот господин был фанатическим противником любого обращения к фантазии ребенка. Он не хотел, чтобы детям рассказывали сказки, чтобы детям давали что-нибудь, кроме натуралистических клише внешнем, чувственной действительности.

17

Можно что угодно думать о духовном содержании внешней, чувственной действительности, но если в возрасте между шестью и девятью годами фантазия ребенка не будет развиваться на материале сказок, это станет для него ядом. Если сам учитель не абстрактный фантаст, тогда все, что он рассказывает ребенку о животных, растениях, об остальной природе, — все это он преподносит ребенку в сказочной форме. Вдумайтесь, какая огромная разница — читать ребенку сказки или пересказывать их самому. Если вы прочтете сотню сказок и перескажете их детям, они подействуют гораздо слабее, чем сказка, которую, пусть неумело, вы сочинили сами. Так происходит потому, что процесс сочинения, совершающийся в вас — это как раз то, что я имею в виду, говоря о живом, — воздействует на ребенка, действительно сообщается ему, неуловимо передается ему.

18

Очень полезно для развития ребенка подвести его к определенным представлениям через внешние образы. Например, я желаю, и это очень хорошо, по возможности рано пробудить в ребенке ощущение бессмертия души. С этой целью я, например, могу обратить внимание ребенка на то, как из куколки вылетает бабочка. При этом я могу сказать ему: так же вылетает из тела бессмертная душа.

19

Конечно, это только образ. Действие его будет плодотворный, только если вы сами будете в него верить, а не преподнесете его ребенку в абстрактной, интеллектуальной форме. А верить в него можно. Когда действительно проникают в тайны природы, тогда бабочка, вылетающая из куколки, становится символом бессмертия. Для того, кто проник в тайны природы, вылетевшая из куколки бабочка является символом бессмертия, помещенным в природу самим Творцом. В это нужно верить самому. На ребенка совершенно иначе действует то, во что веришь сам. Поэтому в нашей вальдорфской педагогике принято опираться на фантазию, знакомя детей с окружающим миром. Как я уже сказал, учитель, сам не будучи фантастом, не сделает фантастами и своих учеников, хотя бы он и употреблял всю свою фантазию, рассказывая им о растениях, слонах и бегемотах.

20

Вот два важных условия: нужно с полной самоотдачей заниматься художественным формированием письма, давая развиться ему из рисунка, н в первые школьные годы воздействовать на фантазию. Вредит все, что до девяти лет дается в форме естественнонаучного описания. Ребенку вредны реалистические описания жука или слона, к которым мы привыкли в естествознании. Мы должны обращаться не к способности реалистического рассмотрения, а к фантазии. Стоя перед классом, мы должны уметь наблюдать. Мне вовсе не представляется столь уж ужасным, если в классах, когда они хорошо проветриваются, когда в них здоровые условия, много учеников. Ибо то, что называют индивидуализацией, происходит само собой, если то, что делает учитель, проистекает из живого постижения сущности человека и мира. Тогда он вызывает такой интерес у учеников, что они активно индивидуализируются сами. Нет нужды заниматься с каждым, кто индивидуализируется пассивно. Дело в том, чтобы как бы сам собой возникал живой контакт с учителем. Надо в собственной душе настроить себя на постижение живого. Обладающий даром наблюдения видит многое и в большом классе. Если художественное преподносится детям так, как я это сейчас наметил то меняются лица, сами лица детей. Проступают различия в физиогномике, и между семью и девятью годами ребенок внутренне формируется так, что в его лице проступает активно-здоровое, а не активно-нервозное начало. То, что проступает, имеет непреходящее значение для всей жизни. Благодаря введению этого активно-здорового начала в физиогномику в последующей жизни оказывается возможным развить всеобъемлющую любовь, внутренние живительные силы против всякого рода ипохондрии, критиканства и тому подобного. Это ужасно, если человек, будучи воспитателем или учителем, не может достичь того, чтобы дети внешне, чисто физически, после девяти лет становились другими.

21

Я думаю, не надо бояться больших классов. Кроме того, нужно стремиться — возражения против этого мне хорошо известны, и я говорю об этом только после того, как принял их во внимание — не менять учителя на протяжении всех лет обучения. Учитель принимает первый класс и продвигается вместе с ним — лучше всего — до конца школы. Я уже сказал, что знаю все возражения, но то, что достигается благодаря интимному соединению с классом, превышает другие минусы потому, что сглаживаются минусы, поначалу естественно возникающие из-за незнания индивидуальности класса. Учитель все более срастается с классом и на практике знакомится с тем, о чем я сейчас говорю. Поистине, нелегко научиться наблюдать тонкие перемены в лицах детей.

22

Для меня дело заключается не в желании проинформировать вас о принципиальной возможности проследить любое духовно-душевное движение человека в его связи с телесной организацией, а в том, чтобы, поняв, что человек в этом отношении представляет собой единство, вы ни на минуту не успокоились бы до тех пор, пока не научились бы это видеть вполне конкретно в каждом отдельном случае. Вы увидите, насколько иными становятся люди, когда их воспитывают соответствующим образом. Важно также научиться наблюдать, как другие люди слушают. По выражению лица можно понять, слушает ли человек «целиком», то есть принимает ли он то, что слышит, чувством, мышлением и волей, или он слушает, пронизывая услышанное представлением, или, быть может, представлением и чувством, или, как холерик, пронизывает его своей волей. Учителю вообще чрезвычайно полезно в повседневной жизни воспитывать в себе дар наблюдения, ибо все приобретаемое в общении с жизнью помогает при воспитании детей. Когда наблюдаешь — это возможно для меня в нашей вальдорфской школе, — как учитель действует в согласии со своей индивидуальностью, то видишь и то, как класс становится с учителем одним целым. Это — нечто совсем иное, чем просто группа детей или просто учитель и дети, и это целое должно стать основой для дальнейшего развития детей. Разные учителя приходят к этому различными и подчас одинаково удачными путями. Не нужно думать, что речь идет о чем-то однозначном. Возможны вполне индивидуальные подходы: один учитель хорошо обучает девятилетних мальчиков и девочек, а другой, преподающий совсем иначе, обучает их тоже хорошо. Здесь все совершенно индивидуализируется.

23

Таким образом, я считаю возможным, исходя из природы человека, определить учебный план и учебные задачи для всех лет обучения. Поэтому очень важно, чтобы учитель был хозяином в школе, — если мне будет дозволено употребить слово «хозяин», чтобы не существовало никаких норм, на которые он вынужден был бы оглядываться, но чтобы сам педагог был хозяином в школе, чтобы он сросся не только с методикой, но и со школьной программой, чтобы он сросся со всей структурой школы. В первом классе он должен преподавать так, чтобы в самом характере его преподавания было уже заложено то, как он будет преподавать в восьмом.

24

Исходя из всего этого, я намерен послезавтра в деталях охарактеризовать учебный план и обосновать учебные цели для различных лет обучения. Конечно, сегодня, находясь внутри материалистической культуры, воздействующей и на нашу программу, и на наши учебные цели, мы можем лишь в ограниченной мере воплощать наши идеалы. Если где-нибудь есть такая отдушина, как в вюртембергском школьном законодательстве, то путем компромиссов можно все же немалого достичь.

25