Видите ли, все, что в древности переживалось людьми телесно, мы, когда мы не позволяем себе этого проспать, достигая определенного возраста, переживаем духовно-душевно. Это — рудименты. Если, согласно биогенетическому принципу, начало жизни представляет собой повторение этапов развития рода, то с годами в душевных рудиментах мы сопереживаем путь древнего человечества. То, что в конце сороковых — начале пятидесятых годов жизни мы воспринимаем как рудименты, может дать нам представление о первой, индийской пра-культуре, приходящейся на седьмое, восьмое тысячелетия дохристианского летоисчисления. То, что мы внутренне переживаем в сороковые годы жизни, являет нам отблеск древнеперсидского времени, четвертого, пятого тысячелетий. Переживаемое в конце тридцатых годов жизни — отблеск того, как совершенно иначе жили и чувствовали древние египтяне и вавилоняне, благодаря чему была совершенно ином и форма их социальной жизни. Ученые в наше время описывают греков так, что, в сущности, они остаются совершенно непонятыми. Удивительно, как сегодня все удается сводить к внешним проявлениям. Перед войной было много разговоров о возобновлении в различных местах мира «олимпийских игр», — олимпийских игр, в которых внешне подражают тому, что полностью основывалось на ныне утраченной способности после тридцати лет продолжать телесно-физическое развитие.

17

Итак, мы можем сказать:
I период: действительное развитие в пределах 49 лет.
II период: действительное развитие в пределах 42 лет.
III период: действительное развитие в пределах 35 лет.
IV период: действительное развитие от 28 до 35 лет.

18

Пятый период — это наша современность, мы живем в нем с середины пятнадцатого столетия. Способность к развитию мы сохраняем самое большое до двадцати семи, двадцати восьми лет.

19

Лишь данный подход может разъяснить нам устройство современного человека. Современный человек устроен так, что он должен развиваться иначе, чем люди прежних эпох. Пройдя пассивно через телесно-физическое развитие, современный человек уже не в состоянии черпать представления в духовно-душевном. Если мы хотим избежать опустошения после тридцати лет, представления следует получать из других источников, отличающихся от тех, которыми мы обладаем просто в силу телесно-физического развития. Пока что люди в этом отношении подвержены ужасным иллюзиям.

20

Я хочу обратить ваше внимание на то, что наши религиозные представления, также и те, из которых мы сегодня исходим в преподавании, являются унаследованными. Почему же в нас живет страх перед каким бы то ни было обновлением религиозных представлений? Потому что именно сегодня люди с необыкновенной робостью относятся к возможности черпать из духовных источников. Хотят оставаться при унаследованном, ибо видят себя в известном смысле стоящими перед ничто. Это оправданное чувство, поскольку сегодня на двадцать седьмом, двадцать восьмом году у человека отмирает стимулировавшаяся телесным развитием внутренняя духовная жизнь. Таким образом, мы оказываемся опустошенными, если не продолжаем лелеять в себе, хотя бы инстинктивно и бессознательно, унаследованные религиозные представления. И если бы мы не культивировали по традиции многие оставшиеся от прежних времен представления, мы все после двадцати восьми лет оказывались бы опустошенными. В наше время чрезвычайно важно осознать этот закон человеческого развития Фигурально говоря, чем дальше человечество проходит по пути развития, тем моложе оно становится. Другими словами: пассивное развитие человека ограничивается в ходе истории все более ранними годами его жизни. Телесное развитие греков продолжалось еще вплоть до тридцатых годов их жизни. Современный человек в этом возрасте способен продолжать лишь духовно-душевное развитие — и только при наличии задатков, заранее приобретенных вследствие продуктивной духовной деятельности. Чем больше люди, не находя им никакой замены, охладевают по отношению к традиционным религиозным ценностям, тем сильнее они ощущают в себе эту холодность. Чисто интеллектуалистические настроения вовсе не в состоянии что-либо дать преклонному возрасту. Они, в сущности, представляют собой то, что выступает в период смены зубов, то, что выступает в ранней юности, то, что мы можем нести дальше потому, что мы стимулируем волю. Но у нас речь о том, что современный человек является членом человечества, сохраняющего способность к телесному развитию только до двадцати семи, двадцати восьми лет; импульсы к развитию в более поздние годы он должен получать из духовных источников.

21

Рассматривая сегодня таким образом социальную жизнь, можно сказать себе: «Да, в свете подобных концепций человечество в определенном отношении делается все моложе, все несовершеннее». Я думаю, однако, что тот, кто действительно в состоянии это осмыслить, кто с полнотой ответственности будет нести это знание о развитии человечества, в ком есть к этому воля, тот может оплодотворить наше педагогическое искусство. Тогда стремятся понять, что, собственно, надлежит сделать. Духовные источники дают то, что позволяет человеку оставаться человеком после того, как он в своем развитии перешагнул за двадцать седьмой, двадцать восьмой годы. Душевное углубление в импульсы развития человечества формирует в нас первый необходимый нам стимул. Сегодня они обозреваются неудовлетворительным образом. Людям внушается, что Земля, некогда развившись вместе с другими планетами из первичной туманности, со временем упадет на Солнце, и остается неясным, при чем здесь, собственно говоря, человечество.

22

Когда сегодня вся эта излагаемая естественнонаучным мировоззрением картина развития делается образом мыслей, воля остается бездейственной. Но мировоззрение, обращенное к подлинной действительности в человеке, становится волей, — ибо становится ясным, что надлежит делать, становится ясным, что воспитание должно принять на себя задачи, прежде разрешавшиеся самой природой. Обращая взор на древние эпохи, человек говорит: греки, вы были еще так счастливы, ваша телесность могла обеспечивать развитие духовно-душевного и после двадцати восьми лет: вы, египтяне, вы, вавилоняне, — просто потому, что в органы вашего тела божественные силы устремлялись вплоть до сорока лет, — вы могли извлекать их оттуда. Такой возможности извлекать вложенное самой природой — то есть вершащими в природе божественными силами, для современного человека больше не существует; и все более невозможным будет это становиться для будущего человечества. Мы, люди, должны взять дело развития в свои руки. Мы все больше должны свыкаться с задачей делать человека человеком.

23

Так наука начинает непосредственно обращаться в волю. И в этом выражается наше вступление в ту эпоху человеческого развития, когда именно перед искусством воспитания встают новые задачи. Потому что до последнего времени все искусство воспитания было инстинктивным. Более, чем что-либо другое, было инстинктивным искусство воспитания. А еще существуют добротные абстрактные принципы, о которых достаточно уже было сказано.

24

Теперь, однако, назрела необходимость вдохнуть в них жизнь ибо от нас зависит, либо, оживив абстрактные принципы, сделать из них подлинное искусство созидания человека, либо предоставить человечество безотрадному будущему.

25

Сейчас, когда я стою в начале того, что я предполагаю рассмотреть с точки зрения искусства педагогики, я хотел бы в качестве отправного пункта опираться не на теоретическое построение, но на чувство. В педагогике опираются не на принципы, но на чувство. В настоящий момент мы должны проникнуться чувством: душевное содержание человечества отдано в руки педагогов, воспитателей. Для здоровья человечества важно, чтобы мы, так сказать, чувствовали в себе его будущее. Правильность отправного пункта определяется не нашим знанием, но тем, что мы чувствуем, тем, что мы ощущаем, тем, что мы чувствуем и ощущаем, как все дело воспитания взаимосвязано с развитием человечества. Этот отправной пункт я сегодня хотел бы представить вам не как теоретический, но как опирающийся на чувство. Все сегодня мною вам высказанное будет воспринято правильно, если будут забыты все отдельные фразы, все отдельные, употребленные мной теоретические доводы и душа проникнется чувством того, что представляет собой задача воспитателя. Если этому чувству удастся вобрать в себя совокупность идущих от данного рассмотрения импульсов, мы сможем, исходя из этого чувства, в дальнейших лекциях развить подробности педагогического искусства.

26