До сих пор я говорил с вами о том, как можно подойти к человеку извне. Сегодня я хочу с другой стороны приступить к нашей задаче, со стороны, которую я назвал бы внутренним переживанием того, что обсуждалось в ходе трех предыдущих лекций. Могло сложиться впечатление, что излагавшееся мной воззрение на человека не представляет собой пути к обоснованию практики педагогического искусства. Однако нам надлежит прежде подойти к человеку с двух различных сторон — внешней, как это до сих пор делалось, и внутренней — и уже таким образом обрести основание педагогического искусства, а не просто точку зрения на него.

1

Прежде всего я хотел бы указать на то, как постепенно, шаг за шагом, благодаря представленному здесь образу рассмотрения мы все более постигаем человека. При таком рассмотрении в деятельности органов, во всем существе человека открывается то, что впоследствии будет пережито нами как представление, как чувство, как воля. Если исходить из современного мировоззрения, то, с одной стороны, приходится иметь дело с непостижимым, непроницаемым человеческим существом, а с другой стороны — с более или менее абстрактным внутренним переживанием мышления, чувства и воли, конкретный смысл которых внутренне не воспринимается, не ощущается. Мы видим, что человек являет собой трехчленное существо. Теперь нам предстоит рассмотреть эти три аспекта: мышление, чувство и волю — изнутри, — мы вскоре увидим, как смыкаются оба направления, внешнее и внутреннее.

2

Сегодня содержание наших представлений — это нечто весьма абстрактное. С помощью такого содержания мы, будучи учителями, педагогами, воспитателями, не достигнем понимания ребенка, оно скорее окажется для нас преградой на пути к другому человеку. Оно распространяется на социальную жизнь и делает ее больной. Оно вершит и в таких областях, как преподавание и воспитание. Благодаря естественнонаучному материалистическому развитию, полностью преобразившему наше мышление и изменившему наш образ мыслей, все, что мы говорим о душе, о духе, постепенно обращается во фразу; но исходя из фразы нельзя действовать, из фразы не выработать правильного подхода к ребенку. Необходимо стремиться к реальности. Реальность же остается недоступной для нас, пока мы довольствуемся той абстрактной интеллектуалистической жизнью разума, которую взлелеяло современное направление естествознания. На этом пути не прийти к духу. Все, чем мы, с присущим нам интеллектуализмом, обладаем как содержанием разума, это — дух, но дух отфильтрованный. Это такой дух, который, собственно говоря, не в состоянии внутренне пережить сам себя как подлинное содержание, который поэтому остается — я бы сказал — бесчувственным. Этот дух господствует в нашей жизни, этот дух не способен ни во что проникнуть, этот дух порождает в искусстве внешнюю, материальную форму, вместо того чтобы освобождать ее из материи; этот дух желает устроить жизнь общества согласно внешним, материальным взаимосвязям, вместо того чтобы извлечь взаимосвязи непосредственно из жизни людей. Совершенно иную позицию по отношению к духу можно занять, если придерживаться того, что, несет с собой духовная наука. Ибо, видите ли, форма выступления духовной науки значительно важнее ее содержания. Обратившись к современному знанию, вы обнаружите, что оно в большей мере воспроизводит то, что уже есть. Так, в частности, мы пришли к натурализму, отражающему средствами искусства лишь внешний мир; ведь мы не обладаем познанием, способным обрести какое-либо самостоятельное содержание помимо этого внешнего мира. Мы ориентируемся лишь в том, что скопировано с внешнего мира. От внешнего восприятия ускользает открывающееся в человеке живое содержание, ибо оно приходит только из духа.

3

Всмотритесь, сколь противоположны по содержанию духовная наука и обычное естествознание. Многим нашим современникам духовная наука поначалу представляется чем-то сумасбродным, чистой фантастикой. Почему же? Потому что непривычно, когда о мире говорят так, как это делает духовная наука. Люди привыкли к тому, что, когда говорят о мире, услышанное можно сопоставить с внешним наблюдением, с тем, что видит глаз или воспринимается как-нибудь иначе. Сообщаемому духовной наукой сначала не находится никакого соответствия во внешнем мире, не находится просто потому, что воспринимают посредством внешних чувств. Но обрести что-либо соответствующее возможно, лишь постигая из своего собственного духа. Постигать можно, конечно, из глубин содержания мира, но столь же продуктивно постигать надлежит и из духа. Когда, так сказать, изучают духовную науку, то не ждут, чтобы извне явилось дерево или животное, которое можно было бы отобразить в понятиях; понятия должны рождаться из нашей внутренней жизни. Мы скоро познакомимся с примерами того, как, исходя из духовной науки, внутренне создаются понятия и как они становятся в человеке живым содержанием. Так что можно будет сказать: наш интеллектуалистический разум постепенно делается пустым, но духовная наука предлагает нечто, благодаря чему он сам из себя может заполнять свою пустоту.

4