По своей сущности человек добр, но в нем также должны быть пробуждены силы для того, чтобы придерживаться доброго. Несмотря на добрую, непорочную основу человек портится, если в нем не пробуждаются новые силы для поддержания врожденных сил добра. Как неверно, что, будучи предоставлен самому себе, человек станет развиваться лишь в предопределенном его доброй основой направлении, так неверно и то, что он изначально порочен. Будучи по своей сущности добрым, он должен постоянно пробуждать в себе силы, ведущие это доброе к поступательному развитию. Мы должны нести в себе понимание этой особенности развития человека. Оно перейдет к детям, если мы сами будем нести его в себе, если мы будем так рассказывать сказки, так описывать майского жука, так описывать звезды, что за каждой частностью и за всем в целом будет стоять наша убежденность в том, что человек исконно связан с миром как носитель добра, что это доброе нуждается в непрестанном утверждении и что от этого утверждения добра зависит благополучие всего мира; что человек предназначен к тому, чтобы участвовать в самом развитии мира.

19

Современность не знает того, чем, в этом отношении, исходя из древней мудрости, обладали наши предки. Удивительно, как еще в Древней Греции — не говоря уже о Египте, где это само собой разумелось, — всякое обучение, вообще любое влияние со стороны жрецов и представителей религии на народ шло рука об руку с понятием об исцелении. Передавать знания в древности значило приносить исцеление. В сущности, врач был тот же жрец, а жрец — тот же врач. То, что быть доктором («доктор» по-латыни — «учитель») — значит лечить людей, это еще и сегодня живет в народе. Ученость, применение и передача знаний, профессия врача, профессия учителя — все это для древнего инстинкта человечества составляло единое целое. Со всем этим было связано понятие исцеления. Почему? Потому что в основе здесь лежал совершенно определенный взгляд на мир. И хотя он утрачен в наше материалистическое время, мы должны стремиться к тому, чтобы вновь завоевать его для себя. Согласно этому воззрению, во всем развитии человечества, поскольку в нем участвуют также и природные силы, неизменно действуют силы упадка, а человек призван к тому, чтобы непрестанно преобразовывать упадок в подъем.

20

Культурно-историческое становление постоянно находится под угрозой заболевания. Своими знаниями, своей деятельностью человек должен все вновь исцелять то, что постепенно становится больным. В истории действуют нисходящие силы упадка, они не могут служить опорой для человечества. Если сегодня марксизм учит, что в жизни общества все определяется хозяйственными, экономическими отношениями, а духовное является чем-то вроде надстройки, то это полностью основано на материализме прошлого столетия. К чему приведут такие чисто хозяйственные производительные силы, если им не будет сопутствовать постоянное улучшение человека? Они приведут к заболеванию общественной жизни. Троцкизм и ленинизм — это болезнь всего культурного развития Европы. Если марксизм будет все-таки воплощен в жизнь, если его удастся насадить вплоть до школы, это станет искусственной болезнью европейской культуры; ведь марксизм рассчитывает на то, что для возникновения культуры достаточно чисто внешней деятельности. Но условием развития культуры является то, что человек благодаря внутренним усилиям постоянно исцеляет то, что внешним образом стремится к упадку. Мы должны вновь прийти к тому, чтобы, входя в класс, учитель вел себя как врач духовного развития человечества, который, влияя на развитие ребенка, вводит лекарство в процесс становления культуры. Ни капли тщеславия, ни капли гордыни не заключается в том, что учитель чувствует себя таким врачом культуры. Ибо, если мы чувствуем это правильным образом, в нашей душе рождается личное отношение к великим проблемам человечества. Кругозор учителя никогда не бывает достаточно широк, высота его сознания не может оказаться достаточной. Если мы понимаем, что именно должно быть совершено для человечества благодаря воспитанию, возвышенности нашей позиции всегда будет сопутствовать необходимая скромность и необходимое чувство ответственности.

21

Уважаемые слушатели, вы видели, что в продолжение этих лекций я постоянно стремился показать, как с помощью духовно-научных принципов воспитания осуществляется то, о чем еще Гербарт сказал: «Невозможно помыслить обучение, которое одновременно не было бы воспитанием, и нельзя помыслить воспитание, которое было бы лишено обучения». Теперь дело за тем, чтобы пронизать себя действием живого духа и все, что будет предложено нам как учебный материал, употребить в преподавании так, чтобы в наших руках это стало средством воспитания. Такова высокая задача, которую ставит перед нами человечество. Мы должны постичь, к чему пришло человечество, мы должны своими руками преобразовывать это и делать доступным для самого маленького ребенка! И мы сможем это, если дух мы будем воспринимать столь же живым, каким он выступает в духовной науке, каким он представал нам здесь, когда речь шла об оплодотворении искусства воспитания с помощью духовной науки.

22

Я не буду произносить заключительного слова, но хотел бы, чтобы эта лекция завершилась словами, которые, минуя какую бы то ни было сентиментальность, должны прозвучать для вас из самого существа дела: научиться правильно воспитывать можно, лишь если воспитание понято как исцеление, если воспитатель говорит себе: «Мое назначение — исцелять». Если эти лекции хотя бы немного способствовали углублению воспитывающего и обучающего сознания, если мы почувствовали, что должны стать целителями, врачевателями духа, если мы пожелали в истинном смысле стать учителями и воспитателями, то эти лекции достигли своей цели. И я хотел бы только пожелать, чтобы достигнутое было подкреплено тем, о чем говорил уважаемый председатель нашего собрания: дальнейшей работой с материалом. Со своей стороны я готов во всякое время, как только ко мне обратятся, сделать все возможное для того, чтобы то, что было вам здесь дано, в далекой еще от совершенства форме, могло все более и более вступать в сознание человечества.

23