Положим, что вы произносите выталкиваемый звук. Задача состоит в том, чтобы существо выталкиваемого звука внести в телодвижение. При выталки­ваемом звуке тело должно действовать не при помощи движения; действие тела должно в этом случае проявляться в том, как оно себя держит. Должно быть видно, что оно хочет задержать, зафиксировать то движение, которое передается в звуке. Сделайте сначала Б как придется, а теперь окаменейте, сохраняя ваше положение. Замрите (застыньте) так, чтобы было ясно видно, что вы задерживали звук, что вы окаменели в своем теле так, что чувствуете это окаменение в своих мускулах. Вот это окаменение в самом себе и придает выталкиваемому звуку его настоящий характер.

16

Важно как следует присмотреться именно к таким вещам, потому что при помощи выдуваемых звуков, собственно, говорят: «С Люцифером я не хотел бы иметь никаких дел, пусть пропадет то, что является люциферическим». Когда делают выталкиваемый звук, то выражают следующее: «Мне хочется удержать Аримана, он должен быть удержан, потому что если он уйдет, то все отравит, он должен быть удержан». Таким образом, в эти звуки вложено нечто люциферическое и ариманическое.

17

R будет выполнено полностью, когда будут пытаться производить движе­ние легко, с раскачиванием и хорошенько двигая телом туда и сюда.

18

Движение L выйдет по-настоящему, если раскачивать тело взад и вперед, не подаваясь, однако, вслед за движением звука. Надо показывать: вот два движе­ния (звука и тела). При выдуваемом звуке вы как бы бежите вслед за движением, тело делает, так сказать, такое же движение, как и звук. При волнующемся звуке вы делаете движение тела само по себе, ритмически раскачиваясь (вперед, назад, вперед, назад), так, чтобы тело действительно двигалось, когда вы пере­ступаете с пяток на носки. Вы это прекрасно сделаете, если представите себе, что лежит круглая палка, поворачивающаяся и двигающаяся, что она находится у вас под ногами между пятками и носками и что вы на ней качаетесь. Лучше всего у вас это выйдет, если, качаясь, вы будете почти падать вперед, едва удерживаясь от падения. Если вы при этом разок действительно упадете, то это ничего не значит, просто тогда вы по-настоящему усвоите это движение.

19

Если вы будете так делать, то эти движения постепенно войдут у вас в привы­чку, и вы сможете выполнять их так сильно, что падение будет выглядеть настоль­ко полным, что у зрителя всегда будет такое чувство: «ловко, однако, что он не шлепнулся». Вот этого надо достичь, чтобы у зрителя, когда вы делаете L, было такое впечатление: «однако, он это ловко делает, потому что иначе он бы упал!»
Вот таким путем вы действительно дойдете до охвата всего внутреннего характера речи, звуков.

20

Познание речи мы можете расширить, если попытаетесь понять диф­тонги (двугласные звуки). Дифтонги получаются, когда соединяют их составные части. Фрейлен С, проделайте-ка нам EU.

21

Что заключается в нем? Составные части его Е и U. Они оба в нем нахо­дятся, но оба сформированы неполностью. Попробуйте теперь сделать Е и U. Попробуйте сохранить Е в состоянии его возникновения. Что бы было, если бы оно было полностью сформировано? Предположим, что вы дали бы ему возникнуть в его целостности. Задержите его теперь в середине возникнове­ния. Ну вот, теперь оно проявлено еще не совсем, и мы должны переходить к U. Если бы мы сделали U полностью, до конца, что бы тогда получилось? Мы привели бы его в состояние почти непрекращающегося прикосновения. И поэ­тому вы не просто скрещиваете руки, как при Е, но обозначаете желание подняться вверх до головы (die Beruerung dadurch andeuten, dass Sie bis an den Kopf heraus wollen). Теперь у вас получается EU.

22

Таким образом, мы поняли существо дифтонгов. Мы соединяем их со­ставные части, не давая им, однако, возникнуть окончательно.

23

Мы поняли также и то, что вообще входит в существо звуковой речи. На дифтонгах вы можете лучше всего ознакомиться с переходом от одного звука к другому. Ну, а теперь поговорим об этом переходе. Когда можно лучше всего эвритмизировать какой-нибудь текст? Есть такой австрийский фило­соф, который в более поздние годы написал свои самые трудные философ­ские труды, написал так, что их можно эвритмизировать. Это Варфоломей Кернери (Bartholomaeus Carneri). Он доходил прямо до безумия, если кто-либо писал, например, такую фразу: «Lebe echte Empfindungen» (Да живет истинное чувство-ощущение). Для него было ужасно, что одно слово заканчи­валось гласной и с гласной же начиналось следующее слово. Он требовал, чтобы этого никогда не происходило, чтобы избегались окончания на глас­ную, когда следующее слово начинается тоже с гласной. Он даже писал це­лые газетные статьи, в которых пытался не соединять гласных звуков, так, чтобы слова соприкасались только на согласных буквах.

24