Мои милые друзья!

Эвритмия лишь тогда получит внутреннюю художественную форму, ког­да каждый отдельный эвритмист сможет во всех частностях, деталях своего творчества действительно исходить из существа речи. Для эвритмизирования внутреннее понимание звука речи почти столь же необходимо, как необходи­мо знакомство с движениями, которые подлежат исполнению. Поэтому се­годня я хочу вам показать, что пластическое оформление речи оказывает известное влияние на эвритмическое исполнение. Центр тяжести всегда, соб­ственно говоря, сводится к пластическому, к оформляющему, ввиду того, что в эвритмии перед нами стоит задача выразить в видимой форме, в видимом образе то, что в самом языке облечено в форму, но видимо не проявлено, так как переходит в звук.

1

Возьмем; согласные звуки, потому что они в наибольшей степени приспо­соблены для интерпретации пластического, так как подражают внешним про­цессам и внешним вещам. С точки зрения пластики звуки различны: мы име­ем, во-первых, звуки, которые совершенно отчетливо сформированы по об­разцу, скажем, звука F или звука S, затем будут звуки, отчетливо сформиро­ванные по образцу Б или Р, или звуков D и Т. Если вы эти две группы срав­ните друг с другом, то найдете, что они сильно разнятся друг от друга. Звуки S, F таковы, что поток воздуха вырывается изнутри наружу. Другие звуки — D, Т, В, Р, в которых поток воздуха внутренне связан, он не выдувается, а выталкивается. Таким образом, надо делать отчетливое различие между вы­дуваемыми и выталкиваемыми звуками.

2

Это различие обусловливает очень большое различие и в самом существе этих звуков. Выдуваемые звуки передают, так сказать, внутреннее человека внешнему миру более или менее пассивно. Они пользуются потоком выдыха­емого воздуха, чтобы освободить «воздух дыхания» от тела и, тем самым, освободить весь телесный облик, телесную форму (die ganze Gestalt des Koer­pers). Таким образом, выдуваемый звук рассчитывает на то, что воздух выхо­дит наружу.

3

Однако, поток выдуваемого воздуха всегда принимает форму тела. Она не сохраняется во внешнем мире, а рассеивается, так что выдуваемые звуки всегда имеют такой характер, точно они отдают себя, точно они идут вместе с внешним миром. Таким образом, мы должны рассматривать выдувае­мые звуки как звуки, идущие вместе с внешним миром, сопровождающие его. Человек позволяет внешнему миру делать с собой то, что мир пожелает, но, конечно, не со своим физическим телом, а с той телесной формой, которую он передал выдуваемому воздуху.

4

С выталкиваемыми звуками дело обстоит совершенно иначе. При вытал­киваемых звуках мы овладеваем формой дыхания. В конечном итоге мы вкла­дываем некоторым образом наше «Я» в эту форму дыхания и как бы даем звуку приказание, чтобы он не рассеивался тотчас, как попадает во внешний мир, но чтобы некоторое время сохранял форму. Таким образом, в отноше­нии внешнего мира человек становится повелителем выталкиваемых звуков, так что тогда нельзя уже говорить: «идти вместе с миром", а надо сказать: «проявлять свое внутреннее».

5

Эти указания относятся к наиболее важным, наиболее многочисленным звукам, которые являются звуками согласными. Надо еще сказать, что при этом выражается симпатия к внешнему миру при выдувании звуков и симпа­тия к себе при выталкивании звуков. Выдуваемые звуки не эгоистичны, вытал­киваемые же звуки эгоистичны. Мы, кроме того, найдем, что когда пользуем­ся выталкиваемыми звуками, то всегда обрисовываем резкими контурами то, что хотим обозначить.

6

Вам ведь уже известно, что немецкий язык обладает большой пластикой. Возьмем, например, какое-нибудь слово, начинающееся с выталкиваемого звука: В, «Baum» (дерево). Вы заметите, что везде, где имеется выталкиваемый звук, резко обрисованы очертания, а где имеется выдуваемый звук, резких конту­ров не требуется, но необходимо, наоборот, начертание чего-то, избегающего резких контуров, например, «sei» — (будь), S— выдуваемый звук.

7

Для того, чтобы хорошо усваивать эти вещи, надо, конечно, всегда при­держиваться существенного. Вы обязательно найдете массу слов, относитель­но которых можно сказать, что они должны выражать нечто резко очерчен­ное, а в них, между тем, будут выдуваемые звуки. Но и в этих случаях надо все же искать, каким образом можно было бы изобразить нечто расеиваю­щееся независимо от четких очертаний.

8

Итак, выдыхаемые звуки следующие: Н, СН, J, SCH, S, F, W и, конечно, V — это ведь то же, что F. Выталкиваемые звуки (Stosslaute) следующие: D, Т, В, Р, G, К, М, N. Это все звуки душевного состояния эгоизма, звуки проявления собственной человеческой сущности, которую желают сохранить во внешнем мире.

9

Затем мы имеем звук, который совершенно особенно выделяется. Это R. Он проявляет себя крутясь. Этот звук дрожит, когда его произносят. R явля­ется, таким образом, вибрирующим (дрожащим) звуком (Zitterlaut).

10

А затем мы имеем звук, который, если его правильно произносят, колеб­лет наше внутреннее благодаря движению языка и делает его похожим на море, колеблемое бурей. Это L. Языком мы должны при этом делать такое же движение, как и море. Это волнующийся звук: L (Wellenlaut).

11

Что нам дают эти два звука? Они нам нужны, когда мы хотим выразить не только отдачу себя или проявление своего внутреннего, но хотим выразить то, что находится в движении в самом себе. Движение и форма находят полное выражение в выдуваемых и выталкиваемых звуках. Находящееся же в Движении в самом себе выражается не вполне.

12

Если мы хотим охватить все существо R, то должны сказать, что в нем заключается нечто, лежащее посередине между отдачей себя и самоутверж­дением. R является чем-то таким, что вызывает сдержанность, сдержанное отношение в душевно-духовном существе человека. Поэтому посредством R мы выражаем то, что охватывает подобно тому, как мы охватываем самих себя, еще — советуемся. «Raten» (советовать) — это такое слово, в котором звук R имеет особенно характерное значение. «Raten» (советовать) означает, что мы еще поворачиваем и вертим наше суждение, что оно еще не готово. Когда мы имеем дело с R, то всегда получается это верчение и поворачивание суждения. Все, что внешне похоже на верчение и поворачивание, мы обозна­чаем словами, в которых находится звук R. Он является, таким образом, чем-то эгоистическим, не желающим передавать внешнему миру для пребывания в нем то, что им порождается, а желающим удержать это для себя.

13

А в L, это опять-таки звук размышления, но с отдачей себя. Вместо соб­ственного решения предпочитают, чтобы им сказали, предоставляют решать другим, выжидают, внутренне переживают L.

14

Теперь задача заключается в том, чтобы то, что в вас живет благодаря этой пластической сущности звуков речи, действительно сделать видимым в эвритмии. То, что лежит в выдуваемых звуках, мы эвритмически выносим наружу, если так двигаем нашим телом, что вместе с ним двигаются звуки; то есть, если мы пробуем сделать так, чтобы наше тело двигалось вслед за звука­ми. Положим, вы произносите звук S и приводите ваше тело в такое движе­ние, как если бы вы хотели заставить его бежать вслед за звуком, который вы образуете руками. Попробуйте сделать S сперва совершенно спокойно, а за­тем сделайте его совершенно отчетливо, так, чтобы было видно, что вы хотите своим телом идти ему во след. При движении вперед бегите за ним верхней частью своего тела, при движении назад идите также назад верхней частью вашего тела. Все тело вы должны держать в своей власти и, вибрируя им, попадать в звук (in den Laut hineinschwingen). Сделайте это также с F, заставь­те его (тело) бежать вслед за звуком.

15