Итак, вы можете найти очень многое, что отвечает пластике языка, плас­тичности языка, и в этом состоит удивительная особенность немецкого языка. Что эвритмия с наибольшей легкостью могла возникнуть именно в немецком языке — для этого, пожалуй, имеет значение то обстоятельство, что эвритмия является пластикой в движении и что еще до сего времени пластика в движении может быть создана с наибольшей легкостью именно из немецкого языка. Пер­воначально все языки обладали подвижной пластикой. Некоторые языки име­ют, конечно, сильно музыкальный характер, как, например, мадьярский. В не­мецком же языке музыкального немного, но зато гораздо больше пластическо­го. И именно в этом слове «rascheln», как и в «husch-husch» вы можете полу­чить отчетливое ощущение сдувающего, свевающего характера звука Sch.

13

Древние евреи ощущали веяние Иеговы в ветре: Seh. Это вызывается, ко­нечно, и тем, что возникает пластика звука Sch. Делать это надо быстрым темпом, тогда это настоящее «rascheln», и вы тогда в точности чувствуете то, что заключается в словах; слышится форменное шуршание.

14

Я так же говорил вам вчера, как надо понимать звук Z. Я говорил, что в переживании Ж лежит ощущение чего-то, как легкость подступающего к вам. И в этом переживании — в подступающем, в берущем cвое начало из легкос­ти — лежит пластика Ж. Если мы присмотримся к Ж, то оно нам представится, как если бы перед нами был ребенок, который потерял только что купленную ему вещь, чувствует себя поэтому ужасно несчастным и плачет. А мы вместо наказания хотим его успокоить. Положим, например, что перед ребенком стоит не отец или мать, а тетка или бабушка и пробует, как это обычно делают тетки или бабушки, занять определенное отношение к ребенку (кото­рый просто без ума!) Жест, особенно правой, рукой: «деточка, ну ничего!». Хорошо, если вы запомните эти маленькие истории. Вы должны ощущать Z, главным образом, в руке (in Arm), не в кисти, а именно в нижней части руки.

15

Ну, мои милые друзья, на этом мы, по сути, закончили рассмотрение от­дельных звуков, как таковых. Дальнейшая наша задача заключается в том, чтобы правильным путем проникнуть в то, каким образом можно представить взаи­мосвязи звуков между собой. При этом мне хотелось бы касаться время от времени и других областей. В соответствующих местах я буду переходить от художественной к педагогической и лечебной эвритмии. Вы увидите тогда, что педагогическое вытекает из существа звуков, которые мы только что прошли. Совершенно очевидно, что для педагогических целей надо использовать те слова, которые, по возможности, несут еще в себе ощущения, исполнены чувством. Действительно, реально войти в эту наполненность чувством, и благодаря этому вызывать то, что должно быть пережито: ведь эвритмия — это язык, который можно понять в совершенстве, только если отдаться непо­средственному ощущению. Если вы это сделаете по возможности отчетливее, окончательней, то встретите это уже в слове «rascheln». Вы должны все вре­мя помнить и представлять, что это не просто объективный процесс, но про­цесс, пронизанный чувством. Я в дальнейшем скажу еще, что заключается в этом слове «rascheln», когда его эвритмизируют. Вы тогда ощутите, как мно­го в нем заключается. (Эвритмический показ этого слова). Обратите внимание на нос, который между Sch и E поворачивается к шелесту!

16

Вы видите, таким образом, что включая субъективные ощущения, вы мо­жете в эвритмии проникнуть во все.

17

Возьмем другое слово, характерное оказываемым действием. Я говорил вам, не правда ли, что в С [ц] — а еще сильнее в R — заключается власть над материей, идущая из духовного. Представьте себе, что перед вами какой-ни­будь крикун, ну, положим, настоящий негодник, который представляется вам весьма материальным и вы чувствуете по отношению к нему некоторую боязнь. Вы не очень хорошо справляетесь с ним, хотя и стараетесь устоять против него, но хотели бы убрать — сдуть его прочь; вы говорите ему эвритмически: «rusch»! Это всегда возможно — почувствовать такие вещи: вам противно, вы стараетесь напряженно уйти в себя от того, кому вы говорите «Rusch!», но, вместе с тем, вы чувствуете, что у него известная власть над вами. Надо это проделывать так, чтобы было ясно видно Sch на конце. Вы видите, успокоение заключается в «rusch!», именно в том, что вы хотите это сдуть прочь.

18

Если вы хотите поступать педагогически, то должны стараться выбирать те слова, в которых, безусловно, можно еще ощутить пластику формообразо­вания, с одной стороны, и внутреннюю жизнь, которую при этом ощущают, — с другой.

19

Но звуки являются ведь отдельными элементарными составными частями эвритмического. Из них должны быть затем составлены слова. Если вы в каком-нибудь слове, скажем, в слове «rascheln» (шуршать), или в каком-либо ином соедините одну за другой эти элементарные составные части, эти звуки всего лишь рассудочно, то из этого еще не получится слова. Слово является ведь в значительно большей степени единым целым, чем это себе представляют. И если бы слово не представляло собой нечто целостное, то не могло бы произойти того, что мы стали такими засохшими в отношении существа языка, какими явля­емся в настоящее время. Когда мы читаем, то читаем отдельные звуки совершен­но неотчетливо, мы скорее скользим по словам, и звуки звучат у нас слабо, так что один сливается с другим, один звук в обычной речи переходит в другой. И надо поэтому обращать внимание не только на изображение отдельных звуков, но главным образом, на изображение перехода от одного звука к другому.

20

И надо поэтому обращать внимание на способ и вид того, каким образом один звук возникает из другого. Хорошо было бы прослеживать, как один звук выходит из другого. Для этого надо было бы, например, брать характер­ные, часто повторяющиеся слова, которые обязательно заставляли бы чувствовать себя как единое целое, потому что их нельзя было бы разлагать на элементарные составные части. Возьмем, например, такое слово, как «und» (русский союз «и»), просто «und», и попробуем теперь непрерывным, про­должающимся переходом изобразить его; попробуйте прежде, чем вы закон­чите U начать уже N. Это можно прекрасно сделать в эвритмии: прежде чем закончат U, перейти к N и тотчас же перейти к D: «und».

21