Теперь вы можете изучать эвритмически, как творит внутренняя сущ­ность намерений гения языка. Я вам говорил, что D обозначает указывающее движение. Что вообще обозначает слово «und», когда его употребляют? До­пустим: «Sonne und Mond» (солнце и луна). Мы имеем с одной стороны со­лнце, и с солнца — указывается на луну. Таким образом эвритмия открывает вам изначальные жесты, лежащие в языке. Вот это и должно ощущаться.

22

Посмотрим с этой точки зрения на одно слово, оно и в немецком языке давно утратило свою пластичность, которой оно некогда обладало в высшей степени. Если я говорю «некогда» (einstmals), то это значит не «за несколько столетий», а «в совсем недавнее время». У него была пластичность. Слово это, конечно, относительно новое в современной его форме, но когда оно возникло впервые, оно обладало пластикой. Но и теперь еще, как жаргонное слово, оно сохранило свою пластичность. Надо, конечно, сказать, что мы не должны в наших ощущениях этих вещей чувствовать себя стесненными (со­вершенно, впрочем, правомерными, обоснованными) указаниями филологии. Итак, возьмем это слово «Mensch» (человек), представим его эвритмически и несколько сократим Sch, так, чтобы оно звучало коротко: «Mensch». Тут у нас отчетливо слышится сдувающее в конце.

23

На что указывает нам такое изображение человека? Оно затрагивает мимолетность, непрочность человеческой жизни; человека как существо пре­ходящее. Далее, человек — фигурально — незначительное существо. Вот что нам говорит эвритмический жест, изображающий слово «Mensch».

24

Есть, однако, и в уличном жаргоне слово «Mensch». Оно означает «простая девка", не в худом смысле слова, а просто не имеющую никакого значения женщи­ну: «das Mensch». Тут незначительность выражена очень сильно, и тут трагическое ощущение, которое испытывается при слове «der Mensch», соскальзывает в пре­зрительное значение, когда говорят «das Mensch». Отсюда вытекает остроумная игра слов прекрасного классического изречения, относящегося к некоей женщине: «Nehmt alles nur im allem, sie ist ein Mensch gewesen». (Если вы возьмете все в целом, то она была лишь человеком (девкой). «Ein Mensch» можно в данном случае понимать или «человек», или «девка».

25

Благодаря эвритмической пластике мы имеем, таким образом, возможность при помощи жеста глубоко ощутить смысл и существо, которые лежат в слове.

26

Но мы должны себе уяснить, как эвритмия в состоящем из звуков слове заставляет переходить к внутреннему существу того, к чему это слово отно­сится, и вновь переходить к слову. Проявляющееся в эвритмии различие ха­рактера языков вы можете лучше всего воспринять, если посмотрите постав­ленные рядом изображения, по-видимому, одного и того же явления. (Фрей­лен Б. и фрейлейн В., станьте рядом друг с другом и проэвритмизируйте нам: сначала фр. Б. слово «Kopf», затем фр. В. «testa»). Вы видите, что при эврит­мизировании «Kopf» у вас возникает чувство, что она хочет передать что-то круглое, что она хочет ваять; при «testa» вы видите, что она желает остаться непременно, безусловно правой! Так вы воспринимаете глубочайший харак­тер того, что хочет выразить существо каждого слова.

27

И надо придерживаться этой линии. Тогда вы увидите, в сколь грандиозной степени интимно выступает в эвритмическом выражении, непосредственно перед вашими глазами, характер различных языков. Вы всегда при этом можете чувст­вовать, что перед вашим взором выступает характер различных языков.

28

Для наглядного выражения мы можем коротко исполнить эвритмически одно за другим стихотворения на немецком, английском, французском, может быть, также на венгерском и русском, выделяя по возможности все звуки так, чтобы мог обнаружиться их характер. (Выполняются представительницами соответ­ствующих национальностей). Вы заметили, что, например, в английском языке сразу видно его отношение к бушующему морю. Вот это господство над бушу­ющим морем, столь сильно выраженное в характере английского языка, вы с наибольшей отчетливостью усматриваете в эвритмическом изображении.

29

В мадьярском языке выражено то, что мадьяра нельзя представить себе иначе, как твердо поставленным в мир, и, кроме того, в мадьярском языке вы можете выразить рыскание по лесам и рощам.

30

Русский является языком, дающим только намек на внутреннее существо слова, дающим лишь отзвук внутренней сущности слова. Это язык, который еще не достиг существа вещи, который лишь следует чувству этого существа, повсеместно указывая на будущее.

31

И мне хотелось бы, чтобы вы сравнили две вещи, показывающие, сколь сильно проявляется характер языка. Все это надо ощутить, иначе нельзя ра­зобраться в эвритмии. То, что вводится в эвритмию, не может быть только теоретическим, интеллектуальным, оно должно ощущаться, выражаться в чув­стве. Сравните эвритмизированное русское стихотворение с французским. По­пытайтесь ощутить, насколько они различны (изображается русское стихо­творение). Вы видите, что русский язык идет лишь по следам существа слова. Попытайтесь воспринять, как у другого, французского, языка проис­ходит точно пританцовывание спереди — перед существом слова (изобра­жается французское стихотворение). Вы видите, что характеры этих языков относятся друг к другу, как день к ночи, как два противоположных полюса.

32

Если вы обдумаете все, что столь ярко выступает наружу, то должны будете сказать себе: эвритмия вполне обладает тем свойством, которое на­правлено на совершенно ясное выражение существа, воплощенного в языке и вообще в характере речи. Поэтому она лучше всего выражает то, что лежит за речью и должно выявиться.

33

Возьмем в качестве основной точки этого положения что-нибудь совер­шенно определенное.
Скажем, вы хотите выразить утверждение и отрицание. Вы хотите эвритми­зировать и при этом особенно сильно выразить утверждение (das Bejahung).

34

Предположим, что сын покидает родительский дом. Вы уверены, что он возвратится, вернется обратно. «Ты возвратишься ко мне!» — говорит отец. Сделайте-ка «ты ко мне возвратишься!» и выразите отчетливо утверждение. В чем выразите вы утверждение? В шаге. Шаги вперед вправо выражают ут­верждение, представляя его — уверение — как своего рода I. Итак, утверж­дение: идут вперед от заднего.

35

Отрицание. Предположим, что ребенку хотят запретить что-то делать: «Ты больше не будешь этого делать!». Если вы хотите, чтобы отрицание было выражено сильно, то должны это выразить, отходя назад влево. Это такие про­стые вещи.

36

Так можно перейти от того откровения сущности, что лежит в отдельных словах, к лежащей в языке, хотелось бы сказать, внутренней логике. Харак­тер языка обнаруживается при этом еще сильнее. Если обращать внимание на отдельные звуки, то при эвритмизировании стихотворения на каком-ни­будь языке выявляется больше характер языка; если же перейти, с другой стороны, к логике, которая выражается в языке (с чем мы еще познако­мимся ближе), то больше выявляется характер народа.

37

Перейдем к логике языка; возьмем удивление. Если где-либо встречается связь, выражающая удивление, то вы делаете жест удивления А и должны слить его с другими звуками так, чтобы он находился в них. Это уже дает хорошую основу для изучения того, какова связь звуков с этой характеристи­кой логически-языкового чувственного содержания (sprachlogisches Gefuehlsinhalt): «Ax, как прекрасно!». Итак, соедините обе эти вещи — то, что вы проделали в виде жеста удивления и звуковое сочетание «ах, как прекрас­но! » — так, чтобы и то, и другое было здесь вместе. (В зависимости от чувст­ва, определяюще и окрашивающе в звуковые сочетания могли бы влиться и другие гласные.)

38

Жест удивления, безусловно, должен быть связан с отдельными звуками. Удивление должно входить в образование звуков.
Подобные же движения мы будем анализировать завтра.

39