То, что я вам говорю, чрезвычайно важно, главным образом, для тех, которые уже (до известной степени) умеют эвритмизировать и достигли той ступени, которая им приблизительно дает возможность сделать то, что, на­пример, было представлено в «Ученике чародея». Тогда мы имеем, в доста­точной мере, законченное, завершенное исполнение. Когда вы достигаете в эвритмии примерно этой степени навыка, тогда дальнейшая задача состоит в том, чтобы делать много упражнений в том направлении, на которое мы сей­час ступим. Ибо, благодаря тому, что вы будете упражняться в указанных вам вчера жестах, движениях и переходах этих жестов-движений в отдельные звуки, вы приобретете большую и, вместе с тем, необходимую гибкость в образовании звуков.

10

Посмотрите, как это прекрасно, когда «Козерог» так обрамляет звук! Пусть ваши звуки исходят из ваших жестов, а затем возвращайтесь обратно к жесту, тогда вы получите жест, обрамляющий букву. Иначе говоря, звук по­ставлен эвритмически правильно, когда он приблизительно (я говорю нарочно это слово «приблизительно») вырастает из этого жеста и может снова воз­вратиться в этот жест. Необходимо, конечно, чтобы это движение делалось по-возможности бегло.

11

Чрезвычайно много выиграете вы не только в отношении исполнения (об этом я еще буду говорить) но и в отношении обучения, если все сказанное будете выполнять в сольной эвритмии или в дуэтах, трио и т.д. Тут задача будет состоять в следующем. Возьмем Козерога; если он один, и ему будет сказано, что он должен выразить какое-нибудь стихотворение в согласных, опуская гласные, он должен тогда, сходя со своего места и кратчайшим путем отыскивая место в зодиакальном круге, место где находится соответствующий согласный звук, и там сделать его. При переходе от одного к другому он должен делать только тот жест, который соответствует следующему звуку. Эти вещи важны, главным образом, потому, что эвритмическое благодаря им действительно постепенно переходит в человека, потому что эти жесты по­строены в расчете на существо человека. Таким образом, мы получаем воз­можность строить формы (эвритмические формы стихотворения) так, чтобы возникла не только внутренняя закономерность у каждого отдельного испол­нителя, но определялось также отношение одного исполнителя к другому (если их несколько) или к пространству.

12

Ну, сегодня мы еще, конечно, будем в состоянии воспроизвести что-либо помимо того, что вы сами получили, помимо того звука, который вам дан. Мы позволили себе, однако, встать не лицом к публике, а лицом к центру, чтобы можно было видеть того, кто в соответствующем месте делает согласный. И тогда тот, кто до этого делал согласный (гласные мы пока оставим), движется по направлению к месту следующего согласного и делает ему навстречу его собственное движение. Видите, как прекрасно это выхо­дит.

13

Двенадцать стоящих во внешнем круге следят теперь внимательно за сво­ими звуками. Первый, кто получит звук, делает его. Затем вы (тот, кто дви­жется) следите за следующим согласным и двигаетесь по направлению к тому, у которого этот согласный. Тот, в свою очередь, тоже следит и проделывает ее перед вами. И тогда вы лицом к лицу с ним делаете тоже эту согласную. Вы увидите, что получится очень красивое движение.

14

В дальнейшем, однако, надо это делать без того, чтобы кто-нибудь стоял перед вами. Надо это делать так, как если бы на этом месте перед вами было видение и вы видели бы эти движения у этого видения.

15

Я совсем медленно прочту коротенькое стихотворение, а вы его выполни­те. Другие остаются стоять, все это проделает фрейлейн С:

          Ach, ihr Goetter! grosse Goetter!
       (c R дело обстоит так, что R — как Б.)
In dem weiter Himmel droben!
Gaebet ihr uns auf der Erde
Festen Sinn und guten Mut:
O, wir Hessen euch, ihr Guten,
Euren weiten Himmel droben!

            Ах! Вы, Боги! Великие Боги!
В далеком небе наверху!
Даруйте нам на Земле
Твердый разум и твердость духа.
О, мы оставили Вам, добрые Боги,
Ваше далекое небо там наверху!

16

Тут у вас возникает понимание, что формы, которые вы делаете, не могут быть произвольными, что они, наоборот, чрезвычайно обоснованы, и притом не в общем тривиальном смысле. Так, если в каком-нибудь стихотворении встретится выражение «Bauch» (живот), то не надо делать такой формы, это не отвечало бы нашей задаче. Задача наша состоит в том, чтобы из самой речи (в данном случае, значит, из самой формы) лежащей с звуках и в духовных жестах, которые мы рассматривали вчера, образовывать эти формы.

17

Посмотрите, как это прекрасно выйдет, если мы теперь возьмем еще и гласные. Делайте теперь (другой эвритмист) то же самое, а другой будет делать в царстве гласных.
Вы ведь знаете, где находятся соответствующие звуки, к которым вы должны идти
Ach, ihr Goetter! grosse Goetter!

18

В промежутках не делайте никаких движений, оставайтесь стоять, если нет никакого гласного. Получается очень красивая картина, когда непосред­ственно друг за другом идут два одинаковых гласных звука и на соответству­ющем месте остаются в покое:
Ach, ihr Goetter! grosse Goetter!
aebet ihr uns auf der Erde.

19

В этом заключается мощное средство для упражнения. Это видно из того, что там, где вы останавливаетесь на гласном, вы еще раз должны останавли­ваться, когда гласные повторяются.

20

Чтобы, однако, все это хорошенько прочувствовать, надо проникнуться тем, что живет в языке. Для этого мне хотелось бы три первые строчки не прореци­тировать, не продекламировать, а проинтонировать двояким способом, так, чтобы вам было видно, что именно заключается в языке и что эвритмист, безусловно, должен прочувствовать, так как иначе не выйдет того, что надо выразить.

a i ц e ц e ц e
i e ei e i e o e
дe i и аи е е е

21

Подумайте только, что чувство получает совершенно иной вид, когда мы имеем в словах «der Erde» три «е», в противоположность тому, когда глас­ный следует за гласным. Это вы почувствуете особенно сильно, когда будете делать данные упражнения.

22

Но и в согласных звуках заключается то же самое, и на этом основана красота стихотворения. В сущности, совершенно нельзя овладеть речью, если не подготовить стихотворения так: сначала звучат гласные, а согласные наполовину выпадают, затем — наполовину выпадают гласные, а звучат согласные. Пред­ставьте себе, какой получается характер, когда вы имеете следующее:

ch hr g tt r gr ss g tt r
з d m w t n h mm l dr b n
g b t hr n s f d r rd
fst n s nn nd g t n m t

23

Итак, вы ощутили гласные и, вслед за ними, согласные. В этом эвритмист, собственно, должен упражняться; тогда он становится гибким, тогда тело его становится тем, чем оно должно быть. Вы воистину должны проникнуться известным уважением (Achtung) к эвритмии, если хотите эвритмизировать. Это уважение должно стать убеждением (Gesinnung). Если вы действительно соответствующим образом подражаете всем движениям, которые делает ваша гортань, когда она выговаривает более или менее сложное предложение, то должны многому научиться. Всему этому вы научились в вашем доземном бытии. Когда гортань входит в то, чему она подражает в звуках, которые слышатся в окружающем мире, тогда это будет лишь небольшим повторением в земном бытии того, чему вы учились в доземном бытии. Но такое учение, происходящее в духовном, оно ведь не интеллектуально, оно таково, что выте­кает из чувства. Поэтому благодаря таким упражнениям, которые вы теперь будете делать, приобретается нужное чувство.

24