* * *

Интуитивный взор приводит, например к другой душе, ко­торая жила вскоре после Августина^*. Как и сам Августин, она получила обучение в некой североафриканской школе. Эта личность жила в V в. после Р.Х. в Африке и училась в той же школе, что и блаженный Августин. Там она могла познако­миться с тем, что шло от манихейской науки, — из глубокой восточной, впоследствии изменившейся мудрости. Эту личность привели туда жизненные скитания, и там она усвоила то, что называли ранним каббалистическим учением, которому доступ­ны великие взаимосвязи в мировом порядке. Так что эта лич­ность в Африке и Испании обладала исключительно широким кругозором, но в то же время знанием, которое частично вы­рождалось, хотя частично еще цвело. Оно в известном отно­шении углубляло душу, но при этом оставляло в неопределен­ности.

^* Августин (350-430 гг.). В 374-383 гг. Августин был близок к манихейским кругам Северной Африки.

28

Когда эта личность прошла через врата смерти, а до того много скиталась, — исполняя свою карму в определенном мес­те между смертью и новым рождением, она вошла в сопри­косновение с особым гением, с особым духовным существом, принадлежавшим к миру Марса.

29

Дело обстоит так, что человек во время между смертью и новым рождением вместе с другими душами, с которыми со­стоит в кармической связи, вырабатывает свою карму для сле­дующей жизни. Но не только другие человеческие души при­нимают участие в формировании этой кармы, а также и суще­ства различных духовных иерархий, которые получают свои задачи как раз в соответствии с тем, что именно соответствую­щая душа приносит из своих земных жизней. И с той душой, о которой я говорю, было так, что вследствие воспринятого, сде­ланного, продуманного, прочувствованного ею в прошлых зем­ных жизнях, а в особенности во время ее (только что мною описанной) решающей последней земной жизни, — при карми­ческом формировании ее предстоящей земной жизни она сбли­зилась с одним духовным существом, принадлежащим миру Марса. Тем самым эта душа получила, во-первых, достаточно агрессивный ум, а во-вторых, также чрезвычайную искусность речи, ибо все, что входит из космоса в способность речи, подго­тавливается и вносится в карму человека существами Марса. То, что выступает в карме как искусность речи, как ее искусст­во, всегда происходит от того, что соответствующая личность в силу ее кармических результатов сблизилась с существами Марса.

30

Эта личность, о которой я говорю, — индивидуальность, которая сблизилась с одним особенным существом Марса (в высшей степени заинтересовавшим меня, когда я наблюдал его вместе с этой человеческой душой), — эта индивидуальность снова появилась уже в XVIII столетии как Вольтер. Таким образом, то, что Вольтер почерпнул из своей прошлой земной жизни североафриканского, испанского человека, было им кармически переработано при помощи этого особенного гения Марса.

31

Если вы возьмете великую искусность речи Вольтера, его невоздержанность при многих обстоятельствах, если вы не пре­дадите слишком большого значения содержанию того, что он писал, а возьмете всю его манеру держаться и действовать, — тогда вам постепенно сделается понятным, что Вольтер стал таким в силу тех влияний, которые я только что описал вам как влияния его кармы. Если рассмотреть Вольтера с его аг­рессивным умом, искусной речью, с его страстью насмехаться над столь многим, с его отчасти завуалированной неискреннос­тью, но вместе с тем с его великим энтузиазмом в отношении более широких истин, — если, с одной стороны, взять все это в связи с прошлой земной жизнью Вольтера, а с другой стороны, во взаимосвязи с тем существом Марса, — тогда начинаешь интересоваться с оккультной точки зрения как Вольтером, так и еще больше — существом Марса.

32

Проследить это существо Марса стало для меня в одно время определенной задачей. И через это существо Марса пролился новый свет на следующие земные события. В исто­рии нас поражает замечательная фигура Игнатия Лойолы, ос­нователя «Общества Иисуса». Игнатий Лойола, бывший снача­ла военным, был поражен тяжелой болезнью; во время этой тяжелой болезни он предавался всевозможным душевным упражнениям, благодаря которым исполнился внутренней спири­туальной силой; и он поставил себе задачу спасти старое като­лическое христианство от распространяющихся евангеличес­ких устремлений. Игнатию Лойоле с помощью тех сил, кото­рые он имел в себе благодаря своей пораженной ноге (и это как раз интересно), удалось основать орден иезуитов, который активно вводит оккультные волевые упражнения в практику религиозной жизни. Этот орден действует с колоссальным раз­махом (как следует к этому относиться — этого вопроса мы сейчас не касаемся) и посредством тренировки воли чисто материальным образом представляет дело Иисуса на Земле.

33

Кто углубляется в жизнь Игнатия Лойолы, тот приходит в удивление перед этой примечательной жизнью. А если ее фак­ты проследить интуитивно-оккультным взором, тогда постига­ешь нечто значительное.

34

Благодаря Игнатию Лойоле возник орден иезуитов, кото­рый в наибольшей мере погрузил христианство в материаль­но-земную жизнь, но произвел это погружение с большой спи-ритуальной силой. Орден иезуитов имеет в своем уставе одно правило, которое производит отталкивающее впечатление на современного человека, но которое во многих отношениях имеет величайшее значение для деятельности иезуитов. Кро­ме обычных монашеских обетов и душевных упражнений, всего того, что должны проделывать послушники иезуитов для того, чтобы стать священниками, орден иезуитов имеет в своем ус­таве еще то правило, что этот монашеский орден безусловно подчиняется приказам римского папы. Что именно требует папа — это не обсуждается в ордене иезуитов, так как счита­ется, что через римского папу гласит высшая Власть, и ее повеления надлежит исполнять путем безусловного повино­вения Риму. Это весьма сомнительное утверждение придает иезуитам самоотверженность, приводящую к чрезвычайному возрастанию силы ордена. Ибо все, что человек делает с чрез­вычайным напряжением и интенсивностью на пути служения, а не следуя своим эмоциям, обретает могучую силу. Эта сила движется, так сказать, в низшем облаке материального мира, но это есть спиритуальная сила. И это совершенно своеоб­разное обстоятельство.

35

И вот, когда прослеживаешь эти замечательные, колоссаль­ного размаха, поразительные явления, приходишь к тому, что тот же самый гений Марса, о котором я сейчас говорил и который заложил основу жизни Вольтера, — сопровождал сво­ими сверхчувственными влияниями жизнь Игнатия Лойолы с того момента, когда Игнатий Лойола прошел через врата смер­ти. Душа Игнатия Лойолы постоянно находилась под влияни­ем этого гения Марса.

36

Непосредственно после того, как Игнатий Лойола прошел через врата смерти, с ним все было там совсем иначе, чем у других людей. Другие вследствие того, что слагают свое эфир­ное тело не сразу после смерти, а через несколько дней, обозре­вают сжатую панораму минувшей жизни прежде, чем присту­пить к странствованию через мир душ. Игнатий же Лойола имел длительный обзор панорамы своей земной жизни как раз благодаря тем особенным упражнениям, которые разработали его душу; у него возникла особенная связь с гением Марса, ибо некое взаимодействие, избирательное сродство существо­вало между этим гением Марса и тем, что происходило в душе больного воина, который из-за пораненной ступни должен был лежать и стал не способным пользоваться ногой.

37

Все это оказало чрезвычайно сильное влияние, которое мож­но распознать, когда направляешь взор на всего человека в целом. И это привело Игнатия Лойолу во взаимосвязь с гени­ем Марса, которого я, впрочем, распознал на другом пути. И благодаря этой взаимосвязи у Игнатия Лойолы происходил длительный посмертный обзор минувшей земной жизни, тогда как у других людей обзор продолжается не более нескольких дней. В этом обзоре земной жизни Лойола мог к своему пере­живанию присоединить затем посмертные обзоры земных жиз­ней тех личностей, которые стали его преемниками в ордене иезуитов. Через посмертный обзор собственной жизни он со­хранял связь со своим орденом.

38

В этом посмертном обзоре Игнатия Лойолы образовыва­лись силы, которые сплачивали орден. Они были настолько необычными, что обуславливали необычность судьбы ордена иезуитов — оставаться в безусловном повиновении папе, не­смотря на запрещение ордена папою же и несмотря на многие преследования! Но также и то, что иезуиты осуществляли во внешнем мире, — все это вызывалось той своеобразной взаи­мосвязью, которую я только что описал.

39

Этот пример бросает ослепительный свет на некоторые исторические взаимосвязи. Видите ли, Игнатий Лойола после окончания своей земной жизни продолжал, собственно, всегда оставаться вблизи Земли, ибо вблизи Земли находятся, пока продолжается обзор минувшей земной жизни. Однако такой длительный посмертный обзор не может распространяться на несколько столетий, ибо расширение его за определенные вре­менные рамки уже есть отклонение от нормы, — впрочем, в мировой закономерный процесс вступают и факты, отклоняю­щиеся от нормы. И вот, сравнительно вскоре после своей земной жизни Игнатий Лойола опять появился на Земле как Эммануэль Сведенборг.

40

Это поразительный факт, который одновременно многое проясняет. Ибо взгляните на ослепительный исторический свет, излучаемый этим фактом: орден иезуитов существует дальше, но тот, кто сплачивал этот орден до определенного момента, сам стал с тех пор совсем другим: он выступил как индивиду­альность Эмануэля Сведенборга. И по причине одухотворе­ния Эмануэля Сведенборга орден иезуитов управляется те­перь другими импульсами, нежели те, которые исходили от его основоположника. Отсюда можно усмотреть, что в ходе исто­рического развития основатели какого-либо дела, те личности, которые глубоко связаны с основанным ими делом, оказыва­ются (при прослеживании кармических свершений) отделив­шимися от зачатых ими движений, и эти движения переходят к совсем другим силам. Таким образом, выясняется следующее: нет никакого исторического смысла говорить о теперешнем ордене иезуитов как о восходящем к Игнатию Лойоле. Меж­ду тем внешняя история это делает. Но внутреннее познание этого не делает, ибо знает, что индивидуальности отделяются от основанных ими же движений.

41

Итак, то или иное историческое явление возводят, следуя внешнему ходу событий, к тому или иному его основателю; но когда изучаешь позднейшую земную жизнь этого основателя, тогда узнаешь, что он уже давно отделился от исторического явления, которое некогда основал. И вся внешняя история во многом просто утрачивает свой смысл, если действительно хо­чешь найти оккультные факты, которые стоят за ней в процес­се кармической эволюции. Это — одно обстоятельство.

42

Другое же обстоятельство таково. Душа Игнатия Лойолы, став душой Сведенборга, вступила в организм, который здоро­вье своей головы, чрезвычайное здоровье этой головы обрел благодаря болезни ноги у Игнатия Лойолы в его прошлой земной жизни. И эта душа, которая всегда оставалась вблизи Земли, сначала не могла вполне войти в то земное тело, кото­рое теперь было дано ей в личности Эмануэля Сведенборга. До достижения сорокалетнего возраста Эмануэль Сведенборг обладал только чрезвычайно здоровым эфирным и физичес­ким телами со здоровым мозгом, а также здоровым астраль­ным телом, благодаря чему он смог достичь наивысшей учено­сти своего времени. И лишь с достижением сорокалетнего возраста, после развития у него «я» и вступления в стадию развития самодуха, Сведенборг подпал под влияние того само­го гения Марса, о котором я говорил; в первые сорок лет жизненного пути Сведенборга оно было как бы оттеснено. Этот гений Марса теперь стал духовно вещать через Эмануэля Сведенборга о Вселенной.

43

И вот в личности Эмануэля Сведенборга выступает блис­тательный, величавый, гениальный описатель страны духов — пусть и в сомнительных образах; так преобразовалась великая спиритуальная воля Игнатия Лойолы.

44

Это обычное явление: когда прослеживаешь конкретные кармические взаимосвязи, то приходишь, как правило, к чему-то поразительному. А то, что очень часто измышляют о по­вторных земных жизнях, и есть как раз «измышление». Эти вещи при действительно точном исследовании оказываются почти всегда поразительными. Ибо под всем тем, что человек переживает между рождением и смертью очень, очень глубоко сокрыта кармическая эволюция, продвигающаяся от одной зем­ной жизни к другой.

45

Я хотел показать вам это на примере одной хорошо извест­ной личности, чтобы вы могли усмотреть, как глубоко может быть сокрыто то, что кармически переходит дальше из одной земной жизни в другую. Лишь когда исследуешь это сокрытое, тогда, собственно, получаешь действительные объяснения про­исходившего.

46

Если вы однажды всмотритесь в жизнь Эмануэля Сведен­борга, то она будет становиться для вас все понятнее и понят­нее, — при условии, что вы будете учитывать те связи, о кото­рых я рассказал вам.

47