Я часто подчеркивал еще до Рождественского Собрания, что надо проводить различие между антропософским движе­нием, которое является спиритуальным течением в его отраже­нии на Земле, и Антропософским обществом, управляемым вне­шним образом избранными или назначенными функционера­ми.

12

Со времени Рождества все в корне изменилось. Впредь не следует отличать антропософское движение от Антропософс­кого общества. Оба они — одно, ибо благодаря тому, что я сам стал председателем Общества, антропософское движение ста­ло единым с Антропософским обществом.

13

Это привело к тому, что в Дорнахе на Рождество было введено в действие не правление во внешнем экзотерическом смысле, но такое правление, которое надо рассматривать как эзотерическое правление, ответственное за то, что оно делает только перед духовными Властями, — которое не избрано, а учреждено. Все те вещи, которые обычно происходят на со­браниях при основании предприятия, на Рождество происходи­ли иначе. И я хотел бы назвать это правление инициативным правлением, ибо оно видит свои задачи в том, что оно делает.

14

Поэтому на Рождественском Собрании не были выработаны уставы, подобные обычным уставам, но было просто сказано, какие должны быть взаимоотношения между людьми, между правлением и другими членами Общества, между отдельными членами и т.д. Намерение правления состоит в упразднении устава: то, что приняло форму устава, собственно, есть рассказ о том, что следует сделать. Все было тогда иначе, чем это обычно бывает в обществах.

15

И вот в чем заключается самое существенное: отныне в антропософское общество вошла эзотерическая тенденция. Все движение, как оно отныне протекает через антропософское общество, должно иметь эзотерический характер.

16

Это надо принять совершенно серьезно. Для правления в Гётеануме руководящими будут только импульсы чисто чело­веческого действия, исходящие из духовного мира. Не пара­граф 1, параграф 2 и т.д., — а именно то, что является действи­тельной духовной жизнью, — только это надо поддерживать безоговорочно, не принимая во внимание ничего другого.

17

Я добавлю к этому кое-что, по-видимому, совсем незначи­тельное. Заменялись новыми и будут заменяться дальше удос­товерения для всех членов Общества. Поскольку мы имеем теперь в мире все же двенадцать тысяч членов, то необходимо было выдать двенадцать тысяч членских удостоверений. От­ныне все они должны быть подписаны мною самим. Конечно, некоторые сочтут, что ведь можно было бы заказать штамп и им пользоваться. Однако в антропософском движении впредь все должно иметь непосредственно индивидуальный, человеческий характер. Поэтому я должен соблюдать это также и в таких мелочах. Каждое членское удостоверение должно лежать перед моими глазами, я должен прочитать имя члена Общества и сде­лать собственноручную подпись. Так возникает, во всяком слу­чае, пусть незначительное, но реально-человеческое отношение к каждому отдельному члену Общества. Конечно, было бы проще поручить кому-нибудь ставить мой штамп на двенадцати тыся­чах членских удостоверениях, но так не должно быть.

18

Это должно прежде всего символически указывать на то, что в будущем все зависит только от того человеческого, что правит через Общество.

19

Если таким образом отнестись с пониманием к дорнахскому правлению, тогда будет видно (разумеется, все будет происхо­дить медленно, вы должны обладать терпением, мои дорогие друзья, если это будет идти медленно), как все же будут посте­пенно выполняться конкретно все рождественские намерения. Нужно только с пониманием пойти навстречу правлению: оно не может пятый шаг сделать раньше второго, а второй — рань­ше первого; и если оно пока сделало только полшага, — дело уже пойдет; придет время, когда правление сделает и пятый шаг. Ибо если эти вещи должны вестись по-человечески, тогда нельзя оставаться при абстрактном: нужно повсюду вступать в конкретное.

20

Таким образом антропософское движение действительно получит новую тенденцию. Оно станет эзотерическим по духу — больше не будет искать эзотерическое во внешнем, побоч­ном. Эзотерическими будут те истины, которые могут быть возвещены единственно в антропософском обществе, потому что только тот, кто принимает живое участие во всем, что есть в нем, сможет такие истины душевно в себе переработать. Но больше не будет ставиться на «Циклах лекций» печать запрета в отношении внешнего мира, как это происходило до сих пор. Хотя «Циклы» и не будут продаваться через книготорговцев, но кто захочет их иметь, тот сможет получить. Только мы, как на это было уже указано, проведем некую спиритуальную гра­ницу. Мы скажем, что никаких возражений, никакой критики признавать не станем, кроме как от тех, кто стоит на той же основе, что и «Циклы». Пусть отныне люди говорят что угод­но, — в оккультизме работают в позитивном смысле, а не в негативном.

21

Все эти вещи должны быть постепенно поняты. Если они будут поняты, тогда совсем новая тенденция войдет в антро­пософское движение. Тогда поймут, почему правление при Гё­теануме чувствует себя ответственным только перед суще­ствами духовного мира; также члены Общества почувствуют себя связанными с этим правлением.

22

И, может быть, тогда благодаря этой новой тенденции мож­но будет достигнуть тех целей антропософского движения, которые необходимо достичь, если оно хочет стать тем, что я, исходя из глубин духовной жизни, еще представлю в ходе этих лекций.

23

Я хотел бы сделать это краткое вступление к лекциям, ко­торые должен прочитать вам, и после того как будет переведе­но, я приступлю к непосредственному изложению^*.

^* Рудольф Штейнер прерывает в этом месте лекцию, следует перевод на английский язык. Такие перерывы в лекции обозначаются тремя звездоч­ками.

24