Торки, 12 августа 1924 г.

Сегодня в первый раз после Рождественского Собрания в Гётеануме у меня опять есть возможность говорить с вами. И вначале надо сказать о том, что связано с импульсом, вошедшим в антропософское движение благодаря Рождественскому Со­бранию. Во время этого Рождественского Собрания мы были рады приветствовать в Дорнахе ряд членов английского отде­ления Общества и прежде всего — нашего дорогого испытан­ного друга доктора Коллисона^*, председательствующего здесь в Англии. И я хотел бы здесь, как и тогда в Дорнахе, вновь поприветствовать его как представителя английского отделе­ния Общества.

^* Гарри Коллисон (1868—1945 гг.) — адвокат, художник, писатель, пере­водчик трудов Рудольфа Штейнера на английский язык. С 1923 г. — Генеральный секретарь Антропософского общества в Англии.

1

Тот импульс, который благодаря Рождественскому Собра­нию вошел в Антропософское общество, должен на самом деле стать чем-то глубоко значительным; так что кое-что бывшее до Рождественского Собрания теперь должно коренным обра­зом измениться. Для Общества наступили тяжелые времена также и внутренне, в оккультном смысле, именно потому, что в послевоенное время с разных сторон из самого Антропософс­кого общества были предприняты различные начинания, и ста­ло необходимым совершить своего рода обновление Обще­ства.

2

Это обновление для меня самого — и я, пожалуй, должен упомянуть здесь об этом — было связано с чем-то весьма и весьма многозначительным.

3

За некоторое время до Рождества предо мною встал воп­рос, которому предшествовало давно существовавшее намере­ние: в то Рождество заново основать Общество или, по мень­шей мере, обновить его форму.

4

Мне пришлось решиться на то, что в свое время, когда Антропософское общество выделилось из Теософского, я, на достаточных основаниях, отклонил. Я тогда исходил из пред­посылки, что если я воздержусь от всякого администрирова­ния, от всякого руководства Обществом и останусь только в качестве наставника, то работать в некотором отношении бу­дет проще, чем если бы наставник одновременно занимал уп­равленческую должность.

5

Но эта предполагаемая работа, — в 1912 — 1913 годах, когда Антропософское общество выделилось из Теософского, — как раз не проводилась. Эти предпосылки внутри Антропософско­го общества не оправдались. И таким образом, мне все же пришлось со всей серьезностью взвесить вопрос — должен ли я принять на себя председательство в Антропософском обще­стве или нет. И я счел необходимым взять на себя обязаннос­ти председателя.

6

Но хотел бы со всей отчетливостью также и в кругу наших дорогих английских друзей подчеркнуть кое-что из того, что находится в связи с этим решением принять на себя обязаннос­ти председателя Антропософского общества, — ибо отметить это совершенно необходимо. Для всего нашего движения было большим риском осуществить это решение, так как оно ставило нас перед вполне определенной возможностью.

7

Ведь антропософское движение основывается на том, что из духовного мира в него вливаются реальные откровения относительно содержания духовных познаний. Если хотят до­стичь цели антропософского движения, то нельзя иметь дело только с человеческими факторами. Нужно быть открытым для того, что изливается из духовных миров. Законы духов­ных миров вполне определенны, непреложны. Они должны строго соблюдаться.

8

И то, что требует в нынешнее время внешняя должность, будь это даже должность председателя антропософского об­щества, трудно сочетать с оккультными обязанностями по от­ношению к откровениям духовного мира. Так что уже тогда перед душой встал вопрос: будут ли духовные Власти, кото­рые до сих пор оказывали милость Антропософскому обще­ству тем, что могло изливаться от них, — будут ли эти духов­ные Власти также и дальше тем же самым образом оказывать милость антропософскому движению?

9

Вы, конечно, можете оценить все значение подобной воз­можности. Могло случиться, что духовные Власти сказали бы: «Это неприемлемо, внешнюю должность принять нельзя».

10

И вот сегодня перед лицом всех духовных Властей, связан­ных с антропософским движением, можно уверенно сказать, что связи, существующие между спиритуальными мирами и теми откровениями, которые изливаются через антропософс­кое движение, стали еще интимнее, глубже, богаче, чем это было прежде, и что, таким образом, фактически из двух возможнос­тей, которые могли наступить, одна из них, благоприятная для дальнейшего прогресса антропософского движения, действи­тельно наступила. Можно сказать, что со времени основания Антропософского общества при Гётеануме с полным благово­лением непрестанно взирают на нас с высот те духовные Вла­сти, от которых мы имеем наши откровения, они взирают с высот на нас с еще большим благоволением, чем это было раньше. Таким образом, гнетущий кошмар, тяготевший над Ант­ропософским обществом, уже мог отчасти рассеяться.

11