Мои дорогие друзья, направим свой взор на то, что в це­лом происходит в историческом развитии человечества. Мы замечаем, как отдельные личности задают тон в той или иной области, как та или иная историческая личность из недалеко­го прошлого вносит то, под влиянием чего мы живем ныне. Но постичь это, а вместе с тем верно постичь вообще ход исторического развития можно только если антропософское исследование позволит нам достичь прозрения в прошлые земные жизни таких исторических личностей. Из этого вы­текает и нечто другое. При таком прозрении в прошлые зем­ные жизни исторических личностей мы знакомимся с тем, как осуществляются кармические свершения на протяжении по­вторных земных жизней, и это проливает нам свет на нашу собственную жизненную судьбу, на нашу личную карму. А это чрезвычайно важно. Ибо кармические наблюдения мож­но производить никак не ради чего-либо сенсационного, но только для того, чтобы глубже проникнуть в человеческие взаимоотношения и в переживания отдельных человеческих душ. Мы видим, например, как особенно в последние две тре­ти XIX столетия возобладало определенное душевное устро­ение, имеющее материалистическую окраску; мы видим, как это душевное устроение нашло свое продолжение и в XX столетии и что именно оно в конце концов способствовало хаосу, путанице в культуре и цивилизации человечества. И мы видим, как то, что наступило по прошествии первой трети XIX столетия, особенно резко выступило в немецкой духов­ной жизни, радикально отличаясь от того, что прежде было основным тоном, основным характером этой духовной жизни. Если задать вопрос о происхождении всего этого, тогда для ответа надо обратить внимание на те личности, которые всплы­ли в течение двух последних третей XIX столетия, — надо заинтересоваться их индивидуальностями, проследить их про­шлые земные жизни.

6

И вот, взор того, кто может произвести такие исследования, отправляясь поначалу от общего характера нашего времени и обращаясь к предыдущим жизням его ведущих личностей, на­ходит их не в христианской среде, а в нехристианской. И если взять период времени, разделяющий два следующих друг за другом решающих перевоплощения человека, то для христиан­ской эры получается примерно тот срок, который отделяет XIX столетие от эпохи могучего наступления магометанства, арабизма, начавшегося примерно через полтысячелетия после ос­нования христианства. Христианство распространилось из Азии, отчасти проникнув в северо-африканскую цивилизацию, а за­тем, вступив через Испанию в Западную Европу, оно распрос­транилось в Восточной и Центральной Европе. Но затем хрис­тианство было с обоих своих флангов охвачено наступлением арабизма, который, с одной стороны, продвигался через Малую Азию, когда импульсом в нем было магометанство, а с другой — через Африку на Италию и Испанию. Можно уже из вне­шних исторических событий увидеть, как происходило это стол­кновение европейской цивилизации с арабизмом в ходе раз­личных войн. Также теперь можно задать вопрос: каковы же действительные, конкретные факты, лежащие в основе разви­тия человеческих душ?

7

Обратимся теперь к рассмотрению таких конкретных фак­тов. Направим наш взор, например, на то время, когда в За­падной Европе в центре событий стоял Карл Великий и там существовала примитивная цивилизация, тогда как в Пере­дней Азии при дворе Гарун аль Рашида происходил блиста­тельный расцвет умственной жизни. При дворе Гарун аль Рашида собрались действительно крупнейшие умы тогдашне­го времени, — те крупнейшие умы, которые восприняли то, что проистекало из восточной мудрости, соединив с этим то, что было внесено эллинизмом. Гарун аль Рашид покрови­тельствовал развитию при своем дворе такой духовной жиз­ни, которая охватывала архитектуру, астрономию (в смысле того времени), поэзию, химию, географию, соответствующую тогдашней эпохе, медицину; он собрал при своем дворе выда­ющихся представителей всех этих отраслей культуры той эпохи. Он был энергичным их покровителем, был той личностью, которая создала надежную почву для образования совершен­но удивительного культурного центра, действовавшего в VIII-IX веках христианской эры. При дворе Гарун аль Рашида, к примеру, жила одна замечательная личность, при встречах с которой, вероятно, не чувствовали, что она — какой она жила при дворе Гарун аль Рашида — была личностью посвящен­ного. Между тем посвященные знали, что она в своей про­шлой земной жизни принадлежала к числу душ, получивших высокое посвящение. В своей же более поздней земной жиз­ни этот в прошлом высокий посвященный внешне не выгля­дел посвященным. Другие личности из окружения Гарун аль Рашида были по меньшей мере знакомы с жизнью мест по­священия древности. Эта упомянутая личность была вели­ким организатором (если позволительно воспользоваться этим банальным словом) всей научной и художественной жизни при дворе Гарун аль Рашида.

8

Вы знаете, что арабизм, движимый импульсом магометан­ства, внешним образом распространился через Африку в Южную Европу, в Испанию и так проник к Европу. Все это разыгрывалось в битвах, во внешних культурных конфлик­тах. Но все это однажды оборвалось. Обычно говорят о той битве, которую выдержал Карл Мартелл у Тура и Пуатье^*, отбив тем самым натиск арабов на Европу. Но в арабизме была могучая духовная сила. И примечательно то, что когда арабизм внешне, как политическая и военная сила был изгнан из Европы, тогда души тех людей, которые задавали тон внутри арабизма, после того как они прошли вратами смерти, были озабочены в духовном мире тем, как преобразовать арабизм в целях его дальнейшего влияния на Европу. Для всего того, что проходит через духовный мир, суть не во внешних прояв­лениях тех или иных вещей. Внешнее сходство может играть совсем незначительную роль в том, что выступает в двух следующих друг за другом земных жизнях одной и той же индивидуальности. Тут важнее всего внутреннее. Это в наше время понимают с трудом. В наше время могут осыпать уп­реками человека, который однажды написал о Геккеле, не пре­давая его проклятию^**, а затем написал о Геккеле же, не повторяя того, что им было сказано ранее, но таким образом, что ограниченным умам это показалось противоречащим ра­нее написанному. Когда обнаруживается такая степень непо­нимания, то где уж понять то, что как ни различны могут быть воплощения одних и тех же человеческих индивидуаль­ностей в их следующих друг за другом земных жизнях, они тем не менее несут в себе, осуществляют один и тот же им­пульс. Вот так великие души, носители арабизма, проходили свое дальнейшее развитие в духовном мире между смертью и новым рождением, сохраняя связь с тем импульсом арабизма, который устремлялся с Востока на Запад, оставаясь в духов­ном мире привязанными к своим деяниям. Между тем во внешнем мире происходит, как говорится, дальнейшее разви­тие цивилизации. Появляются совсем другие формы по срав­нению с теми, которые были свойственны арабизму. Но те души, которые были великими в арабизме, снова воплощаясь на Земле, несли арабизм — хотя и не в его прошлых внешних формах, однако в его внутренних импульсах — в гораздо более позднюю историческую эпоху. В своем новом вопло­щении они выступали носителями культуры этой позднейшей исторической эпохи по языку, мыслительным привычкам, обыкновенным ощущениям, волевым импульсам. Но в их ду­шах продолжал действовать арабизм. И мы видим, что духов­ное течение, задававшее тон в двух последних третях XIX столетия, сложилось под глубоким влиянием тех умов, кото­рые пришли из арабизма.

^* Карл Мартелл (около 688 — 741); битва при Туре и Пуатье состоялась в 723 г.

^** Ср. «Геккель и его противники» в изд. «Методические основы антро­пософии (1884—1901 гг.) Собрание статей по философии, естествозна­нию, эстетике и психологии» (ПСС, т. 30, стр. 152).

9