Штутгарт, 9 апреля 1924 г.

Однажды в среде немецкой духовной жизни была с исклю­чительной проникновенностью высказана истина о повторных жизнях человека. И в антропософском движении указыва­лось на это решительное исповедание Лессингом того, что че­ловек проходит через повторные земные жизни. Мы имеем исполненное высокого значения сочинение Лессинга^*, напи­санное им по достижении наивысшей зрелости и посвященное воспитанию человеческого рода; в конце этого сочинения мы находим это исповедание реальности повторных земных жиз­ней. Там в формулировках указывается на то, что историчес­кое развитие человечества становится понятным только тогда, когда исходишь из того факта, что отдельная человеческая индивидуальность проходит через повторные земные жизни, и таким образом то, что она пережила и содеяла в одну истори­ческую эпоху, переносит при своем перевоплощении в поздней­шую эпоху. Для того чтобы уяснить себе это, надо принять во внимание два следующих факта. Подумайте о всевозможных попытках объяснить — то ли влиянием идей, то ли материаль­ными факторами и т. д. — возникновение в процессе истори­ческого развития позднейших явлений из предшествовавших. Но все это было, так сказать, лишь возней с абстракциями. Реальным же фактором является то, что те самые человечес­кие индивидуальности, которые живут в самом конце XIX и в начале XX века, — они жили в более ранние эпохи и воспри­няли тогда в себя то, что было в окружавшей их среде и что они пережили совместно с окружающими их людьми. Затем, пройдя через врата смерти, они принесли это с собой в духов­ный мир, где люди живут между смертью и новым рождением, а потом перенесли это опять на Землю, вступив в свою новую жизнь. Человеческие индивидуальности сами являются носи­телями того, что переходит из более ранней эпохи развития человечества в более позднюю эпоху и действует в этой более поздней эпохе.

^* Тоттхольд Эфраим Лессинг (1729—1781):«Воспитание человеческого рода»(1780).

1

Человеческие индивидуальности каждый раз переносят про­шлое в будущее. Это есть факт, и если отнестись к нему со всей серьезностью, он может наполнить душу религиозным бла­гоговением. А другой факт — то, что все мы, сидящие в этом зале, должны направить свой взор, так сказать, на самих себя и сказать: мы сами ведь уже много раз жили на Земле, и то, чем мы являемся теперь, есть результат наших прошлых жизней. Если мы таким образом направляем свой взор на историю человечества в целом, а затем обращаем его на пережитое нами самими, то мы вносим вглубь своей души то истинно религиоз­ное понимание и переживание, которое имел Лессинг, когда он говорил: неужели эта истина о повторных жизнях должна считаться бессмыслицей потому, что люди пришли к ней в те первобытные времена, когда их души не обладали ни образо­ванностью, ни ученостью? В заключительной монументальной формулировке Лессинг выражает то, что открылось ему из сознания тех двух фактов, о которых я только что говорил: «Так не принадлежит ли мне вечность?!»

2

Нить духовного развития, вплетенная тогда в становление немецкого духа благодаря «Воспитанию человеческого рода» Лессинга, не получила своего продолжения, она была оборва­на. И в XIX столетии поиски этой духовной нити и ее дальней­шее прядение воспринимались как нечто совсем неразумное.

3

Мои дорогие друзья, когда более двух десятилетий тому назад мы начинали вести антропософскую работу внутри Тео­софского общества и когда состоялось первое собрание для основания немецкой секции Теософского общества^*, мною была оглашена программа моих первых лекций. В числе их были названы лекции «О практических упражнениях относительно кармы». Тогда речь шла о том, чтобы идею кармы тотчас же ввести в антропософское движение с такой внутренней интен­сивностью, чтобы она стала одним из главных лейтмотивов развития антропософского движения. Однако когда я сооб­щил о том, что я, собственно, подразумеваю под этим названием нескольким людям, являвшимся тогда видными фигурами в старом Теософском обществе, они обрушились на меня со сво­ими нападками, объявив, что ничего подобного не должно быть. И действительно (не потому, что я считал, что эти люди были правы), тогда еще не пришло время говорить сравнительно широкому кругу людей об эзотерических истинах столь про­никновенным образом. Ведь для того чтобы начать говорить не вообще, не в абстракциях, но конкретным образом о станов­лении кармы и его значении для исторической жизни челове­чества, невозможно обойтись без углубления в действительно эзотерическое, без вхождения в область конкретных эзотери­ческих представлений. Поэтому все то, что с тех пор развива­лось из антропософии в Антропософском обществе, было в известном смысле необходимой подготовкой. Ибо тогда внут­ри Антропософского общества еще не было надлежащей зре­лости.

^* Основание немецкой секции Теософского общества с Рудольфом Штейнером в качестве генерального секретаря имело место в октябре 1902 г.

4

Однако когда-нибудь должен наступить момент, когда мож­но будет начать говорить конкретным эзотерическим языком о кармических истинах и их связи с историческим развитием человечества. Считать, что с этим сегодня еще надо подождать, было бы упущением внутри антропософского движения. По­этому во время нашего Рождественского Собрания в Гётеануме было решено впредь не воздерживаться от действительно­го духовного исследования этой более интимной стороны ис­торического развития человечества. Отныне в антропософс­ком движении надлежит больше прислушиваться к тому, чего хотят духи, а не к тому, что объявляют люди из своей трусли­вой осторожности, считая что-либо несвоевременным или же неудобным. Как раз в этом отношении Рождественское Со­брание в Гётеануме имеет не только качественное значение для Антропософского общества: оно должно положить начало усилению антропософской деятельности. С этой точки зрения, которая должна быть точкой зрения самого антропософского движения, я и хочу сообщить вам о следующих наблюдениях, принадлежащих современной духовной науке.

5