Рассмотрим и другой род знакомства, когда мы судим о человеке больше на основании внешнего впечатления — на основании того, что нам говорит о нем наш рассудок, что воз­вещают о нем наши внешние чувства (это сразу понимает каж­дый посторонний человек), какое эстетическое впечатление он производит и т. д. Если рассмотреть такое знакомство при помощи духовной науки, то оказывается, что тут нет ничего, ведущего назад в прошлое, тут нет никакого существа, которое изнутри лунной сферы прокладывало бы путь к этому знаком­ству в земной жизни; и также ничего не было начертано в астральном теле человека при прохождении через лунную сферу. Но тут действуют другие силы. Тут действуют духовно-ду­шевные силы, связанные с существованием Солнца. Эти ду­ховно-душевные силы солнечного происхождения действуют свыше на такие знакомства — знакомства второго рода, и, с другой стороны, творчески сплетают судьбу человека. Да, тут для духовного наблюдения положение вещей таково: мы спер­ва переживаем, словно таинственную ночную тьму, то, что при­водит нас к человеку, с которым мы нечто совершили в про­шлых земных жизнях. Потом мы встречаемся с самим этим человеком: теперь мы ориентируемся больше на то, какое впе­чатление он на нас производит, — теперь дело обстоит так, как если бы вместо таинственной ночной тьмы наступил светлый, ясный день, как если бы взошло Солнце. Так же обстоит дело и духовно: с момента встречи для тех, кто уже давно связан кармически друг с другом, наступает не только прошлое, но и настоящее и будущее. Судьба сплетается дальше. Духовно-солнечное подступает к человеку.

19

Но также и для тех, кто в прошлых земных жизнях ничего не совершил совместно друг с другом, — также и для них выступает это духовно-солнечное ради творения судьбы в на­стоящем и в будущем. И опять-таки: кто может наблюдать, обладая прозрением посвященного, тот, знакомясь с человеком, с которым не был вместе в прошлых земных жизнях, но встре­чается впервые, не созерцает за ним тенеподобных прошлых земных жизней. Встретившись таким образом с человеком, он прозревает за этим человеком существ высших иерархий — существ, до которых человек еще не дорос. Ангелы, Архангелы выступают за этим человеком. Для прозрения посвященного есть большая разница между встречей с человеком, с которым вы уже были вместе, и встречей, осуществляющейся впервые. Если вы долго были с ним вместе, тогда за ним появляются его прошлые земные жизни. Если же вы не были с ним вместе, тогда за ним появляются существа ближайших к человеку иерархий, — а именно, такие существа, которые сходят к нам на Землю вместе с солнечными лучами, с солнечным светом. И если лунные существа вплетают в наше астральное тело карму, происходящую из прошлого, то сонмом солнечных существ в нашу «я»-организацию (в бессознательную «я»-организацию «я»-существа человека) вплетается то, что разыгрывается после того, как мы встретили здесь, на Земле, другого челове­ка. И это есть основа для дальнейшей кармы в будущем. На­стоящее непрестанно превращается в будущее. То, что теперь еще есть настоящее, для предшествовавшего момента было будущим. Так что наше развитие, собственно, от прошлого про­стирается в будущее.

20

То самое, что мы видим у человека поступательно движу­щимся от прошлого в будущее, — это же мы видим в его прообразе, направив взор в Космос и наблюдая перемещающу­юся по небу Луну, а затем Солнце, следующее за ней или же предшествующее ей. Подобно Солнцу и Луне в их мировом круговращении относятся друг к другу прошлое и будущее в ходе человеческой жизни — в ее таинственно сплетенной судьбе. Обладая наукой посвящения, говоришь при встрече с челове­ком, исходя из глубокого чувства: то, что ты ясновидчески созерцаешь за ним и что лунные существа начертали в его астральном теле, это принадлежит тебе в той же мере, как и ему, ибо ты оказываешься сросшимся с ним. А при встрече в мире с человеком впервые говоришь, если обладаешь наукой посвящения: там за ним стоят Ангелы, Архангелы; каждый из них указывает, так сказать, перстом на будущее. Многие возможности выступают тогда — возможности грядущей судьбо­носной жизни.

21

Видите ли, если таким образом направляешь взор в миро­вые дали, то Луна и Солнце предстают перед тобой, словно двое врат в духовный мир. Тогда говоришь себе: то, что есть в земном физическом окружении, ежесекундно живет в моем физическом теле; то, что находится в далеких эфирных сфе­рах, где пребывают звезды, — это живет в моем эфирном теле. Но когда я взираю ввысь на Луну, на Солнце, тогда я взираю на то, что не живет ни в моем физическом теле, ни в моем эфирном теле, а живет в моем астральном теле и пронизывает силой мое «я». Тогда благодаря существованию Луны мы вы­водимся из физического мира и из эфирного мира в духовный мир. И опять-таки, когда взираешь ввысь на Солнце, то гово­ришь себе: благодаря тому, что я как духовно-душевное суще­ство принадлежу к Солнцу, я ввожусь через его врата в некий мир, однородный с моим «я»-существом, — ввожусь не только в мир, который равноценен моему физическому телу и астраль­ному телу, но в тот, который равноценен даже моему «я»-существу; а благодаря «я»-существу я выступаю в мире как сознательное существо, — и это наряду с необходимостью, впле­тенной в нашу судьбу, которой мы следуем; ибо мы имеем те или иные физические данные, тот или иной темперамент, тот или иной характер. Все это есть только выражение нашей кар­мы. Во всем том, чему мы следуем как потребностям нашего тела, во всем том, что поэт выразил словами: «таким ты дол­жен быть, себя ты избежать не можешь», — во всем этом живет человеческое прошлое, обязанное существованию Луны. А во всем том, что живет в нас как свобода, так что мы пыта­емся поступать, прилагая все силы нашей разумности, — тут оказывает свое действие существование Солнца.

22

Так для духовного наблюдения наше природное и мораль­ное существование сплетаются воедино. При таком духовном наблюдении мы не имеем, с одной стороны, природу с ее жест­кой необходимостью, а с другой стороны — духовно-душевное, которое не вступает ни в какую связь с природой, но предста­ет отвлеченным моральным мировым порядком: нет, теперь мы не оказываемся перед этой противоположностью, но имеем возможность в природных явлениях одновременно найти то, что в нас живет морально. Конечно, мы должны тогда выйти за пре­делы обыкновенных явлений природы и перейти к тому, что открывается нам в духовном бытии Солнца и Луны.

23

Видите ли, для такого наблюдения вообще открывается воз­можность взойти от природного существования человека к его духовно-душевному существованию. Мы ведь тогда так прони­каем взором в природу, что усматриваем в ней то, чего не в состоянии узреть с помощью обыкновенного сознания, — ус­матриваем то, что в нашем земном окружении или также в окру­жающем Космосе приносит нам болезнь. Там это есть повсюду. Наш организм сам по себе ведь здоров, ибо он рожден из свое­го здорового «я», из своего здорового астрального тела и, соб­ственно, также из здорового эфирного. Здесь, на Земле, нас может сделать больным только нечто такое, что подступает к человеку извне и что человек оказывается не в состоянии пол­ностью преобразовать сообразно своему внутреннему существу. Мы можем наблюдать это на самых простых явлениях. Возьми­те следующий простой случай: находясь в жарком или холод­ном помещении, вы воспринимаете тепло или же холод. Тепло или холод не должны пронизать нас, как это имеет место с куском дерева или с камнем. Вы держитесь в жарком или хо­лодном помещении не так, как кусок дерева или камень, и не становитесь подобно куску дерева или камню, столь же горячим или холодным, как оно, но перерабатываете ту степень теплоты, которая есть вне вас. Внешнее окружение лишь стимулирует вас; тепло, которое вы несете в себе, вы производите сами в своем организме. Если вы этого не можете, но относитесь к окружению, как кусок дерева или камень, внешнее проникает в вас и вы не можете его преобразовать, — тогда вы сразу же простуживаетесь. Человек не может принимать в себя окружа­ющую земную среду не преобразованной, — так же, как и сред­ства питания. Это всего лишь научная фантазия, когда думают, что человек принимает в себя вещества потребляемой пищи. Человек в той же мере перерабатывает, преобразует свою пищу, как и все, что есть в окружающей среде. Если же этого он не может сделать, тогда к нему поступает болезнь: это и есть физи­ческая причина болезни. Но болезнь имеет в себе также нечто относящееся к судьбе; она наступает в его жизни как нечто происходящее в порядке судьбы.

24

Да, видите ли, если не переступать за рамки одной жизни, в которую мы включены с нашего рождения по сегодняшний день, если мы берем только эту жизнь, одну ее рассматриваем, тогда мы можем сказать: «Вызвать нашу болезнь окружающая среда может лишь при ее чрезмерном воздействии на нас. По­этому нам надлежит как можно меньше подвергаться вредно­му воздействию тепла или холода, плохого воздуха и т. п. Ведь воздействие, оказываемое на нас извне, должно быть не­умеренным, чтобы стать болезненным». Если мы только смот­рим на ядовитые плоды белладонны, мы не подвергаемся от­равлению. Если какой-либо вредоносный воздух находится достаточно далеко от нас, мы не отравляемся им, не заболева­ем. Короче говоря, если окружающая среда оказывает воздей­ствие лишь на душевную жизнь человека, то мы не заболеваем. Должно иметь место более грубое воздействие.

25

Однако примем во внимание теперь следующее. В настоящее время есть множество людей, которые ведут вполне материали­стическую жизнь и которые хотят иметь только материалисти­ческие впечатления от окружающей среды. Вам следует в этой жизни избегать — также и в отношении известных функций вашего тела — быть материалистами: вместе с пищей вы прини­маете в себя духовное растений, душевное животных; если бы вы были бравыми материалистами, то должны были бы поедать только камни — мертвое неорганическое. Но в свою душу эти люди воспринимают идеи, понятия только о безжизненном. И то, что тогда духовно-душевно связывается с душой человека, становится для ближайшей земной жизни болезнетворной си­лой. Эти впечатления проникают внутрь человека и преобразу­ются таким образом, что потом могут стать физически действу­ющими силами. Болезни в порядке судьбы мы вносим в нашу теперешнюю земную жизнь из прошлых земных жизней, ибо мы становимся восприимчивыми к болезням потому, что в про­шлых земных жизнях возымели известные впечатления, не по­добающие человеку. Эти впечатления действуют в теперешней земной жизни подобно физически мощным факторам, произво­дящим заболевания. Все то, что в одной земной жизни было голой идеей, ощущением, внутренним душевным бытием, затем, при прохождении через время, которое мы переживаем между смертью и новым рождением, превращается в физически дей­ственное в новой человеческой жизни; и мы несем в себе многое физически действенное, бывшее всего лишь душевным пережи­ванием в прошлых земных жизнях. Таким образом, мы также и в болезнях должны находить нечто происходящее в порядке судьбы, однако мы не должны впадать в то суеверие, что болез­ни якобы можно лечить только духовными средствами. Приме­нимы физические средства, соответствующие физическому на­чалу. Впрочем, если мы с полным пониманием отнесемся к тому факту, что физически действенное в настоящее время восходит к душевно-действенному прошлых земных жизней, то мы можем сказать себе: то, что в ином случае мы перетащили бы в каче­стве болезни в ближайшую земную жизнь, мы исцеляем для этой следующей земной жизни тем, что отвращаем свои мысли от человеческих несовершенств и направляем их на то, что есть в человеке совершенного. Если мы, например, уверены, что оп­ределенная болезнь связана с материалистической душевной жиз­нью в одной из прошлых земных жизней, то мы можем быть уверены также и в том, что мы можем избавиться от этой болез­ни, только применяя лечение, исходящее из спиритуальных про­зрений и идей. Все то, что действует в антропософии, действен­но потому, что это есть не голая теория, но непосредственно связано с жизнью, порождает ощущения, чувствования для жиз­ни.

26