И чем, собственно, становится звездное небо — космическое окружение Земли — для нашего созерцания, когда мы в состо­янии наблюдать его в том свете, какой излучается антропософи­ей, если она верным образом культивируется; сколь родствен­ными нам становятся Солнце и Луна, если мы взираем на них как на внешние космические символы нашего собственного про­шлого и нашего собственного будущего. Как интенсивно и глу­боко мы сознаем тогда, как прошлое и будущее творят в нас, сплетают нашу судьбу; направив взор вовне, взирая на Солнце и Луну, мы зрим, как перед нами выступает, открывается вне­шним образом космическая судьба. Мы чувствуем, что в нашем прошлом нечто так выступает по отношению к настоящему и будущему, как во Вселенной Луна выступает по отношению к Солнцу. Наше благоговение, наша преданность, наше самопо­жертвование по отношению ко Вселенной повышается, когда мы таким образом постигаем наше собственное существование рас­ширенным до мирового, узрев на конкретных фактах родство того, что живет в нас, с тем, что творит во Вселенной.

27

Узреть то, что человек оказывается таким образом срос­шимся со Вселенной, — это есть также одна из задач, которые ставит себе в своей деятельности антропософия. И я надеюсь, что мы, которые так много раз собирались вместе как раз в этой секции, будем благодаря таким рассмотрениям все больше и больше срастаться с этой задачей антропософии — задачей углублять людям не только мысли, но и ощущения, сердечные чувствования. И чтобы это могло происходить все лучше и интенсивнее, и было проведено Рождественское Собрание. Это Рождественское Собрание указало на то, что если Антропо­софское общество в дальнейшем хочет правильно развернуть свою деятельность, то ему нужно оставить те пути, по которым оно следовало в течение последних десяти лет; ему нужно, отойдя от начинаний внешнего общественного порядка, всту­пить во внутреннее, духовное существование. Оно должно в целом принять эзотерический характер. То, что в будущем ста­нет существовать в Дорнахе как Свободная Высшая школа духовной науки, должно отличаться своим эзотерическим ха­рактером, и все устройство Общества должно иметь эзотери­ческий характер. Тем самым Общество сможет развернуть свою спиритуальную жизнь, в которой оно нуждается. Оно не имеет права погружаться во внешнюю, показную деятельность, что угрожало ему в течение последних десяти лет.

28

Что же мы пережили за эти десять лет и еще до того? Возьмем в качестве примера лишь тот факт, что очень активная враждебность, которая как раз теперь энергично развертывает­ся, происходит от того, что существуют циклы лекций, записи лекций, не подлежащие публикации. Не правда ли, было бы же­лательно, чтобы такие циклы, такие записи лекций существова­ли? До сих пор надо было идти навстречу таким желаниям несмотря на то, что можно было наперед знать: именно этим враждебности дается превосходный повод укрепиться. Мы живем именно в то время, когда такие вещи невозможны. Поэтому на Рождественском Собрании было принято решение о полной открытости Общества^*. Это вовсе не противоречит тому факту, что, с другой стороны, оно должно стать гораздо более эзотери­ческим, чем прежде. Но руководство Обществом должно сде­латься более сознательным, — Обществом надо управлять, так сказать, на антропософский лад. Поэтому в отношении разра­ботки устава все происходило на Рождественском Собрании совсем иначе, чем прежде. При разработке уставов прежде го­ворилось: «Мы являемся приверженцами тех или иных принци­пов». Мы ведь раньше имели в Теософском обществе формули­ровки следующих принципов^**. Первое основное положение: образование всеобщего братства человечества. Второе основ­ное положение: показывать единство в религиях. И так далее... Я часто замечал, что как раз здесь должно быть выдвинуто то, что Антропософским обществом впервые осуществилось в ре­альности. На Рождественском Собрании эта реальность с силой выступила фактически. Не говорилось о принципах, но было указано на следующее: в Дорнахе живет нечто жизненное. И кто соглашается с этим жизненным, тот присоединяется к Ант­ропософскому обществу. Было указано не на абстрактные прин­ципы, а на наличие здесь некоего живого начала. И не было нужды закреплять жизнь Общества в форме абстракций устава; этот последний, собственно, никакой не устав, но является рас­сказом о том, что существует в Дорнахе и хочет действовать оттуда. Этот рассказ, а не устав, и выражает наши принципы. Я указал на то, что Общество должно иметь правление, которое действует и которое в своей деятельности, в своей инициативе усматривает то, что делает его правлением, — образует его как правление. Так была предпринята попытка уже в уставе во всем поставить на место абстракций чисто человеческое, непос­редственно человеческое. Только так и может жить то Общество, которое должно быть организмом для того духовного, ко­торое вливается в мир.

^* См.: «Рождественское Собрание по случаю основания Антропософского общества» (ПСС, т. 260), — особенно стр. 38 и 46 (в издании 1963 г.).

^** 1. Образовать ядро всеобщего человеческого братства без различения вероисповедания, национальности, общественного положения и пола.
2. Пестовать познание зерна истины во всех религиях.
3. Исследовать глубинные духовные силы, дремлющие в природе челове­ка и в остальном мире.)

29

Видите ли, я хотел бы сказать: это правление, которое было на Рождество образовано в Дорнахе, основано на своего рода гипотетическом суждении. Если Общество примет то, что дела­ет правление, тогда оно будет правлением; если же Общество не захочет принять это, тогда правления вообще не будет. Од­нако это может быть принято только при признании правления центром жизненной деятельности. Итак (скажу об этом лишь в немногих словах, а все остальное ясно изложено в бюллетене «Сообщения»), фактически посредством Рождественского Со­брания была предпринята попытка внести новый дух в Антро­пософское общество. Но очень желательно, чтобы вы поняли, какого рода этот новый дух, — что он есть дух жизненности, противостоящий духу абстракций, что он есть дух, возвещающий не голове, но сердцу. Поэтому Рождественское Собрание ока­жется для дела антропософии либо ничем, либо всем. Оно ока­жется ничем, если не найдет никакого продолжения, — если окажется, что оно была неким празднеством, когда можно было чуточку порадоваться, а потом все забыть и продолжать жить по-старому. Тогда оно не имеет никакого содержания, не имеет никакой отдачи. Это Рождественское Собрание впервые полу­чает свое содержание от жизни в различных областях общества и впервые становится действительностью тогда, когда благода­ря ему что-то постоянно происходит в Антропософском обще­стве. Рождественское собрание впервые становится реальнос­тью благодаря именно тому, что из него происходит дальше. Обращение к Рождественскому Собранию пробуждает в душе ответственность за то, чтобы сделать его реальностью; иначе оно устраняется от здешнего земного бытия в том направлении, которое я сегодня описал, говоря о лунном бытии. Конечно, в известном смысле оно было здесь, в этом мире. Однако станет ли Рождественское Собрание действенным для жизни, зависит от того, будет ли она иметь продолжение.

30

Видите ли, это надо выразить со всей отчетливостью. В сер­дце каждого участника был заложен спиритуальный краеуголь­ный камень для Антропософского общества. Правда, мы прове­ли это Рождественское Собрание формально вплоть до его закрытия, но оно, собственно, не должно было закончиться, оно должно было всегда продолжаться в жизни Антропософского общества. Поэтому я прошу вас со всей серьезностью принять то, что сообщается посредством бюллетеня, — и действительно со всей серьезностью отнестись к тому, что постепенно подсту­пает к вам не только в описании, но и как реальность. Не правда ли, не все надо делать сразу с кондачка, а потому прежде всего следует непрестанно задавать себе вопрос: что надо сделать и как это сделать? — Конечно, нельзя совершить все за один день. Вот одно из ближайших начинаний. В нашем бюллетене сообщений «Что происходит в Антропософском обществе» вы сможете каждую неделю найти ориентирующие наставления, вы­раженные абстрактно, в форме тезисов^*. Там каждую неделю будут преподаваться в кратких формулировках антропософс­кие истины относительно человека — человеческой жизни, ре­лигии, искусства и так далее, — а также сообщаться о том, что происходит в Антропософском обществе. И тогда вы сможете сказать в различных антропософских секциях: из Дорнаха нам прислана в качестве ориентирующего наставления та или иная мысль. И мы в наших секциях, наряду с прочим, будем каждую неделю говорить прежде всего о том, что прислано нам из Дор­наха как мысль, сформулированная в бюллетене сообщений для членов антропософского общества.

^*«Антропософские руководящие положения»(1924/25) (ПСС, т. 26).

31

Это приведет к единству в различных областях антропо­софской жизни в нашем Обществе. И таким образом посте­пенно возникнут многие вещи, которые подобно крови прони­жут Антропософское общество; тогда можно будет не только говорить о единстве: тем самым будет введено нечто такое, что сможет пронизать Общество единой духовной кровью. На это было указано на Рождественском Собрании. Тогда можно было это почувствовать, — теперь же следует рассматривать в дальнейшей перспективе.

32

Но это в особенности необходимо в Германии. Ведь в Гер­мании мы на самом деле находимся совсем по-другому внутри антропософской жизни, чем где бы то ни было. Враждебность к нам нигде не развита так, как здесь. Можно ведь заметить, что, где бы эта враждебность ни выступала, она во многом импортирована отсюда, — хотя известный род враждебности есть повсюду, в особенности вокруг самого Дорнаха. Но опять-таки совершенно особый род враждебности окружает нас в Германии: эта враждебность мощная, и она действует система­тически, вполне сознательно, организованно^*. Там уже было железным решением — все перевернуть вверх дном в Антро­пософском обществе. Это и произошло фактически. Пораз­мыслите о следующем: когда в 1912 — 1913 годах было осно­вано Антропософское общество, я не занимал никакой должно­сти в Антропософском обществе и даже вообще не был его членом. Я не был членом Антропософского общества с момен­та его основания, как я это часто подчеркивал (но только неверно истолковывали значение этого), ибо я хотел, чтобы Антропософское общество относилось ко мне только как к наставнику, который ведет к истокам антропософский жизни. И должна была быть, прежде всего, предпринята эта попытка, чтобы увидеть, что из этого может выйти.

^* В 1922 г. публичной лекционной деятельности Рудольфа Штейнера в Германии был положен конец в результате систематических враждебных акций. См.: Zonis M. J. Werbeck. Враждебность как явление деградации культуры. 2 тома, Штутгарт, 1924 г.

33

И вот, видите, все произошло таким образом, что я в том возрасте, когда люди обычно уже уходят на пенсию, впервые должен заново начинать, — ибо на самом деле я рассматриваю то, что совершилось в Дорнахе вместе с Рождественским Со­бранием, как некое начало, как истинное начало жизни. И я хотел бы, чтобы вы почувствовали, что мы стоим перед неким началом. И если верно почувствуют, что стоят перед неким началом, тогда из него может нечто произойти, ибо это начало многое несет в себе. Как было сказано, я только по необходи­мости стал теперь членом и даже председателем президиума этого Антропософского общества; и я очень хотел бы, чтобы со всей серьезностью приняли то, что связано с Рождественс­ким Собранием.

34

Если это примут, тогда, может быть, именно благодаря этой попытке, в процессе общей работы, совершаемой на местах, вмес­те с тем, что должно исходить из Дорнаха, будет струиться через Антропософское общество истинная антропософская жизнь. С этим настроением, — а это настроение будет домини­ровать в антропософском обществе, — с этим настроением я хотел бы самым сердечным образом ответить на то приветствие мне, которое было сказано доктором Колиско^* по случаю того, что я после Рождественского Собрания впервые опять нахо­жусь среди вас. Я хотел бы ответить столь же сердечным при­ветствием, так как сердце возвещает сердцу: мы хотим так дей­ствовать совместно с тем духом, который подразумевался при Рождественском Собрании, чтобы никогда не прекратился дей­ственный импульс этого Рождественского Собрания среди тех антропософов, которые стремятся верно познать условия антро­пософской жизни; чтобы через это антропософское стремление все больше и больше получало свое действительное содержание это дорнахское Собрание; чтобы благодаря тому, что антропо­софы создают исходя из него повсюду в мире, это Собрание, собственно, никогда не переставало существовать; чтобы тот дух, которого мы так пытались призвать, — чтобы этот дух всегда пребывал с нами благодаря нашей доброй воле, самоот­верженности, проникновенному пониманию звания члена Антро­пософского общества.

^* Доктор медицины Эжен Колиско (1893—1939): с 1920 г. — препода­ватель и школьный врач в Свободной Вальдорфской школе в Штутгарте, в1923-35 гг. состоял в правлении немецкого отделения Общества.

35

Так все мы хотим действовать, но мы хотим также взирать на дорнахское Собрание как на нечто оправданное, как на нечто серьезное, а не смотреть на него как на нечто такое, что может оставлять нас равнодушными; мы хотим взирать на него как на нечто такое, что действительно проникает глубоко в наше сердце, в наш характер, даже в совесть. Тогда мы пра­вильным образом обретем в Рождественском Собрании не про­сто праздничную неделю, но нечто космически действенное, направляющее человеческую судьбу. А все космически дей­ственное и направляющее человеческую судьбу служит вер­ным импульсом для антропософской работы, антропософского действия, антропософской жизни.

36