Другой род встречи отличается тем, что мы оказываемся меньше затронутыми в самих себе при знакомстве с данным человеком: мы рассматриваем его больше извне, — судим о нем на основании того впечатления, какое он производит на наш рассудок, на наше эстетическое чувство. Подумайте о той большой разнице, какая есть между этими двумя случаями зна­комства с тем или иным человеком.

10

Подумайте, например, о следующем. Вот вы знакомитесь с тем или иным человеком, приходите затем куда-то и пытае­тесь рассказать об этом знакомстве, то есть о том человеке, с которым вы познакомились. Сам характер вашего рассказа бывает весьма показателен в отношении тех или иных зна­комств, происходящих в жизни. В одном случае мы говорим так, что каждый замечает: мы вкладываем нечто от самих себя в наши слова, сами присутствуем в них, говоря о другом человеке, — и мы говорим вещи, совсем непостижимые для посторонних людей. Мы говорим прекрасные слова о том человеке, а он отвратителен, и окружающие люди никак не могут понять, почему мы так говорим, ибо тот человек произ­водит на них отвратительно впечатление. Они не могут по­нять, как это мы поем гимны человеку, который, по их мнению, отвратителен. Но для нас не имеет никакого значения то, что другие люди на основании внешнего эстетического впечатле­ния находят его отвратительным; мы говорим не о впечатле­нии от него при внешнем наблюдении. Мы говорим о том, чем он затронул нас и что взволновал в нас; мы говорим о том, что есть в нас самих, — и то, что мы говорим о данном человеке, может не совпадать с тем впечатлением, какое име­ют от него прочие люди.

11

С другим человеком дело обстоит иначе. Тут мы оказыва­емся достаточно зоркими, чтобы заметить — красив он или же безобразен. Тогда мы выражаемся так, что становится ясно: рассудочное впечатление, впечатление внешних чувств, эстети­ческое впечатление — именно они оказываются руководящи­ми. Мы ведем речь таким образом, что, может статься, скажем: какой прекрасный малый! Мы говорим тогда таким образом, что другие люди тотчас могут понять нас, если они уже знают того человека, о ком идет речь, или же потом познакомятся с ним.

12

Эти два рода встреч человека с человеком, описанные нами, просто существуют. Только первый род встречи с неким чело­веком, когда чувствуешь себя затронутым и взволнованным происшедшим знакомством, указывает на более давнюю совме­стную жизнь с ним в предшествовавших инкарнациях, на более ранние земные существования, в которых мы жили совместно с этим человеком; это обнаруживается на уровне ощущений при встречах первого рода. А при встречах второго рода дело обстоит так, что мы судим о встретившемся человеке извне, — судим таким образом, что наше суждение о нем могут понять также и другие люди, ибо мы в более ранних земных жизнях тоже не жили совместно с этим человеком и впервые встрети­лись с ним, может быть, в этой земной жизни.

13

Но когда исследуешь духовным взором то, что столь харак­терным образом выступает при встречах первого рода, тогда находишь, что человеку, прежде чем он спускается к физичес­кому земному существованию, когда он после прохождения других сфер движется через лунную сферу, насаждается в его астральное тело его совместная карма с другими людьми: и это прививается ему для его теперешнего земного существо­вания теми спутниками развития человечества, которые неког­да жили на Земле вместе с людьми (как я это уже описал вам), а потом отошли к лунному бытию. Это те существа, через сферу которых мы проходим, прежде чем вступаем в земное существование. Это те существа, которые с того времени, как они оставили Землю и земных людей, заняты начертанием судь­бы, совместно переживаемой теми или иными людьми. И дело обстоит таким образом, что мы можем заглянуть обратно в прошлое и узреть то, что есть в нас, — что бродит в нас при встрече первого рода с другим человеком. Тогда мы находим то самое, что есть в нас, в тех великих книгах судьбы, которые ведут эти лунные существа, обладающие полным знанием че­ловеческой земной жизни. Эти книги ведутся в духовном мире. Эти книги содержат в себе все, что мы пережили совместно с другими людьми. Проходя через лунную сферу, мы сообща читаем в этих книгах то, что нами внесено в них, и сообразно тому, что мы прочли в этих книгах, мы направляем наш путь — в течение, может быть, от двадцати пяти до тридцати лет — так, чтобы в земном существовании найти того человека, о котором было записано в лунных книгах, прочитанных нами перед нашим нисхождением на Землю, что мы вместе с ним нечто совершили в прошлых земных жизнях.

14

Столь чудесным образом устроены эти таинственные взаи­мосвязи во Вселенной. И нам следует с углубленным чув­ством — углубленным благодаря антропософии — взирать на существование Луны и принимать во внимание не только то научное описание Луны, какое дает нам физика, но и то, что духовная наука может сказать нам о духовно-душевном, о ду­ховном Луны. Если бы хоть однажды поразмыслили о подоб­ных явлениях, всюду нашли бы аналогии, которые делают по­нятной эту космическую сферу! По части земных аналогий, существует одно явление, которое, впрочем, не принимается во внимание для жизни; однако это явление известно.

15

Также и в наших рядах уже часто стали повторять следую­щее: человек просто сменяет все свое физическое вещество за промежуток от семи до восьми лет. Вы ведь знаете, что чело­век сбрасывает это физическое вещество через отмирающую поверхность кожи, что он срезает ногти, стрижет волосы. Все это указывает на то, что человек из центра своего существа непрестанно вытесняет вовне физическое вещество своего организма и заменяет новым. То, что вы сегодня срезаете с ваших ногтей, семь или восемь лет тому назад было субстанци­ей внутри вашего организма, а теперь отбрасывается прочь. Физическая вещественность обновляется. Да, это так; и те из присутствующих, кто уже сидел здесь десять лет тому назад, пусть не воображают, что те же самые мускулы и те же самые субстанциальные частицы, которые тогда сидели на этих сту­льях, опять сидят на них сегодня. От всего этого прежнего больше не осталось ничего, но ваше духовно-душевное суще­ство — оно налицо, оно опять здесь. Равным образом обстоит дело и тогда, когда мы направляем наш взор на космические тела. Наблюдатель-физик хочет взирать только на физичес­кую субстанцию и рассуждает таким образом, как если бы Луна, которая там, вверху, была теперь той же самой в отношении ее физической субстанции, как и при ее отделении от Земли. Это как раз есть бессмыслица, подобная той, как если бы вы думали, что те же самые мускулы и физические составные частицы, которые сидели на этих стульях десять лет тому назад, сидят тут также и сегодня. У космических тел, конечно, это длится дольше, пока их субстанции обновятся, заменятся новыми, но они заменяются. Физическая Луна, о которой говорит физика, не есть то, о чем можно говорить так, как говорят обычно. То, что там пребывает, суть те духовно-душевные существа, кото­рые некогда на Земле были современниками людей. А то, что представляет собой существующая Луна, на которой они жи­вут, в качестве физической субстанции, подвергается непрес­танной замене. Существа духовно-душевного рода, которые, собственно, образуют в действительности лунное бытие (по­добно тому как ваше духовно-душевное бытие обеспечивает взаимосвязь вашего существа, каким оно было десять лет тому назад, с теперешними), — эти духовно-душевные существа суть те самые, которые в известном смысле регистрируют наше прошлое.

16

То, что можно описать таким образом, может быть еще углуб­лено, если прибегнуть к науке посвящения. Я до сих пор хотел обратить ваше внимание именно на то, что начинает бродить в нас при встречах, при знакомствах с людьми первого рода, и хотел объяснить, что лунные существа дали нам прочесть это из их книг, прежде чем мы низошли на Землю. Посвященный же еще по-иному воспринимает то, с чем он встречается в жизни таким образом. Пусть он встречается в жизни с каким-то чело­веком. Но если для обыкновенного сознания существует толь­ко внутреннее ощущение, что этого встретившегося человека принимаешь в свою волю, судишь о нем не на основании внешнего впечатления, — то для посвященного становится факти­чески зримым то, чем были прошлые земные жизни той лично­сти, с которой у него произошла такая встреча. Тогда перед посвященным выступает не только этот физический человек с его духовно-душевным содержанием, но, так сказать, за ним — подобно некой тени — выступает его прошлая земная жизнь, может быть, даже несколько его прошлых земных жизней. При­обретаешь способность познавать одного человека таким обра­зом, что за ним для духовно-душевного восприятия выступает целый ряд людей. При знакомстве с одним человеком одновре­менно узнаешь целый ряд личностей, которые столь же объек­тивны, как объективно существует человек, которого имеешь перед собой в физическом теле. В цивилизациях, в которых еще догадывались о таких вещах, их даже изображали. Вспомните, что есть древние изображения^*, на которых вы видите челове­ческую фигуру, за ней — несколько возвышающуюся вторую, а за той — несколько возвышающуюся третью. Так хотели отра­зить в живописи то впечатление, какое имел посвященный при знакомстве с неким человеком, при котором встретившееся че­ловеческое существо являло себя его ясновидящему взору не только в теперешней земной жизни, но также выступало перед ним в своих прошлых земных жизнях. Итак, то, что для обык­новенного сознания есть только некое чувствование и ощуще­ние, для сознания посвященного выступает с полной ясностью. И поэтому в смысле духовной науки дело обстоит следующим образом: то, что связано с человеком кармически и для посвя­щенного выступает как ясновидческое восприятие, — это выс­тупает как смутное чувствование для человека, который не об­ладает посвящением, а лишь обыкновенным сознанием.

^* Например, на куполе романского собора в Граубюндене позади Иоанна Крестителя явлен образ Илии.

17

Таким образом, мы можем назвать лунным то, что, находясь в нас, действует в нашей судьбе из нашего прошлого. Мы оглядываемся на наши земные жизни, и оказывается, что в нас действует лунное. Оно действует так, что, встречаясь с челове­ком, который с нами связан кармически, мы встречаемся тогда, собственно, с неким многообразием. Для посвященного подобное знакомство с человеком является в известном смысле знакомством с несколькими людьми в нем или, по меньшей мере, с несколькими земными жизнями, отложившимися в нем. Ибо это знакомство с его прошлыми жизнями отличается не мень­шей жизненностью, чем знакомство с современной жизнью дру­гого человека.

18