Так вот, благодаря Рождественскому Собранию также во все наши действия и начинания должна прийти новая черта. И поэтому в будущем все должно также и говориться, исхо­дя из духовного, — говориться таким образом, чтобы те вещи, какие случились как раз в последнее время, больше не могли случиться. Видите ли, большая часть враждебности возникла в результате какой-то провокации в нашем Обществе. Конеч­но, к этому присоединяются всевозможные нечистые вещи; однако в будущем невозможно так же относиться к проявле­ниям враждебности, как это было в прошлом. Ибо циклы лекций теперь может иметь каждый, получив их от Философско-антропософского издательства. Мы не будет рекла­мировать их через книжную торговлю, не будем давать разре­шения на продажу через книжную торговлю, но они будут доступны каждому. Уже тем самым будет устранено утверж­дение, что Антропософское общество является неким тайным обществом со своими тайными писаниями. Впрочем, в буду­щем через антропософское движение будет струиться нечто такое, в отношении чего враждебность внешнего мира пре­одолеть не удастся. Многое из того, что в будущем вольется в учения Антропософского общества, будет таким, что это вызовет как нечто само собой разумеющееся враждебность со стороны тех, кто стоит вне Общества, но об этой враждеб­ности нам нечего заботиться, ибо она есть нечто само собой разумеющееся.

11

Таким образом, я хотел бы, исходя из этого духа, сказать вам именно о том, что постижение исторического развития человечества получает совсем иное освещение, если со всей серьезностью отнестись к наблюдениям кармических законо­мерностей в мировом становлении.

12

На самом первом собрании в Берлине при основании тог­дашней немецкой секции Теософского общества я избрал вполне определенное название для лекции, которую тогда хотел прочесть. Это название гласило: «Практические упражнения от­носительно кармы»^*. Я хотел тогда ввести то, что должно происходить теперь. Я хотел сделать серьезным рассмотрение кармы.

^* Лекция от 20 октября 1902 г. по случаю учредительного генерального собрания немецкой секции Теософского общества. От этой лекции не осталось никаких заметок.

13

Тогда в немецкой секции Теософского общества были не­которые старые члены этого Теософского общества; они по­просту затряслись от того, что у меня было намерение начать нечто таким эзотерическим образом. Действительно, тогда не было никакого настроения к этому. Можно было констатиро­вать, как мало были подготовлены души для подобных вещей. В той форме, как это тогда было намечено, тема «Практические упражнения относительно кармы» вообще не могла быть обо­значена. Тогдашние обстоятельства вынудили говорить гораз­до более экзотерическим образом, чем я намеревался. Но ког­да-нибудь должна была начаться работа с действительно эзо­терическим — после того как прошло более двух десятилетий подготовительной работы. Так могло состояться Рождествен­ское Собрание в Дорнахе, когда эзотерическое вступило в Антропософское общество, и таким образом теперь можно, соб­ственно, внести в Общество эту эзотерическую черту, связав с тогдашним замыслом.

14

Чем же, собственно, является историческое развитие чело­вечества, если направить взор на то, что раскрывается челове­ку как повторные земные жизни? Подумайте о следующем. Если какая-либо личность выступает в развитии человечества как ведущая, руководящая, то мы должны сказать, что эта лич­ность несет в себе душевную индивидуальность, которая уже часто бывала в земной жизни и в нынешнюю земную жизнь вносит импульсы, происходящие из прошлых земных жизней. Мы по-настоящему поймем эту личность только в том случае, если постигнем ее, исходя из прошлых земных жизней. Благо­даря этому мы вместе с тем усмотрим, как то, что в мировой истории действовало в прошлом, переносилось из более ран­них эпох мировой истории самими людьми. То самое, что жи­вет в теперешней цивилизации, произросло из людей нынешней современности. Но эти люди суть те души, которые жили в прошлые времена и которые восприняли то, что принесли про­шлые стадии цивилизации. Вот это и переносят сами люди в современность. И подобным же образом дело обстоит и для других эпох. Таким образом, этот продолжающийся процесс цивилизации возможно понять, если вникнуть в то, что перено­сится душами из одной эпохи в другую. И тогда получается конкретная история вместо абстрактной. В противном случае говорят всегда лишь о том, что в мировой истории действуют идеи или моральные волеизъявления, — вообще моральные импульсы, которые и переносят то или иное содержание из одной эпохи в другую. На самом же деле носителями того, что происходит из других культурных эпох, являются человечес­кие души, так как они воплощаются все снова и снова. И тогда только можно понять также и свое становление — как вносилось то, что лежит в основе судьбы тела, судьбы, обнару­живающейся как в добром, так и в злом, — когда однажды направишь взор на тот род и способ, каким было несомо из одной эпохи в другую самими людьми, переживавшими повтор­ные земные жизни то, что стало историей. Тогда впервые рас­крываются тайны, великие загадки исторического становле­ния.

15

И сегодня я хотел бы на трех примерах показать, как кар­ма действует через конкретные личности: один пример ведет на большую сиену истории, а два других привлекают внима­ние, скорее, к перевоплощениям отдельных людей.

16

В нашей современной цивилизации есть много такого, что уже, собственно, не совсем согласуется с христианством, с хри­стианским развитием, — например: новейшее естествознание вместе со всем тем, что от него привносится даже вплоть до народной школы; так что уже и те люди, которые ничего не знают о естествознании, придерживаются естественнонаучного образа мыслей. Эти импульсы являются, собственно, не христи­анскими. Откуда же они происходят?

17

Вы все знаете, что примерно через половину тысячелетия после основания христианства распространился арабизм, инс­пирированный Магометом. Этот арабизм прослеживается, прежде всего, как учение, основанное Магометом, которое в известном смысле противопоставляло себя христианству. В какой же мере оно противопоставляло себя христианству? Видите ли, еще издавна принадлежит христианству то, что в ядре христианства живут три формы Божественного: Отец, Сын и Дух. Это восходит к прошлому, к тем древним мисте­риям, которые вели человека ввысь через четыре предвари­тельные ступени, а затем через три высшие ступени. Когда человек достигал пятой ступени, он выступал как представи­тель Духа, на шестой ступени — как представитель Христа, на седьмой, наивысшей ступени — как представитель Отца. Об это я хочу только напомнить.

18

Эта Троица делает возможным то, что в развитии христи­анства заложен импульс свободы. Вот взирают ввысь к Богу Отцу. Что же находят там? Когда взирают ввысь к Богу Отцу, то Бог Отец выступает как та духовность, которая жи­вет во всех силах Вселенной, которые для земного бытия исходят от Луны. Так вот, внутри земного бытия от Луны исходят все те силы, которые имеют дело с импульсами фи­зического зачатия, а значит, в отношении человека — с им­пульсами физического человеческого возникновения. Конеч­но, надо навсегда уяснить себе, что это физическое челове­ческое возникновение имеет свою духовную сторону. Мы спускаемся из предземного существования, которое является духовно-душевным, в земное существование и соединяемся с физическим телом. Но все то, что тогда происходит, то, что вводит человека с момента рождения в земную жизнь, есть творение Бога Отца, — есть для Земли творение посредством лунных сил. Поэтому человек, будучи в течение всей его земной жизни подвластен лунным силам, тем самым уже зара­нее предопределен к тому, чтобы, вступая в земное развитие, быть зависимым от вполне определенных импульсов. Поэто­му такая лунная религия, явственно выраженная религия Бога Отца, — какой, например, была древнееврейская, — придает абсолютное значение в человеке только тому, что в нем зало­жено силами Бога Отца, лунными силами. А в то время, когда было основано христианство, в окружении Христа еще нали­чествовали древние истины мистерий, которые, например, ука­зывали на вполне определенные учреждения в прошлом, в древнейшее время послеатлантического культурного разви­тия, — на учреждения, которые нынешнему человеку кажут­ся весьма причудливыми, но которые коренятся в человечес­кой натуре.

19