Берн, 16 апреля 1924 г.

Здесь, в кругу новых бернских антропософских друзей, од­нажды уже было сказано, что Рождественское Собрание было призвано к тому, чтобы внести некую новую черту в антропо­софское движение. Возможно, что сознание этой новой черты акцентируется недостаточно часто. Ибо речь идет о том, что до этого Рождественского Собрания, — по меньшей мере, кое-где на практике, — Антропософское общество представля­лось обществом, которое ведает содержанием и жизненным импульсом антропософии. Так повелось с тех пор, как Антро­пософское общество выделилось в качестве самостоятельного из Теософского общества.

1

И развитие этого Антропософского общества ведь не шло так, как оно могло идти, учитывая, что я тогда не занимал в нем места ни в его правлении, ни где-нибудь еще, но находился на свободном положении внутри Общества. Притом мало об­ращали внимания, что могло развиться при такой предпосыл­ке. И произошло так, что примерно с 1919 года (после того как в военные годы руководство Антропософским обществом было затруднено) внутри Антропософского общества стали обозначаться всевозможные устремления^*, проистекавшие из тех или иных амбиций его членов, которые наносили суще­ственный ущерб собственно антропософскому делу: из-за это­го враждебность внешнего мира выступила особенно сильно. Это ведь вполне естественно: если такие устремления высту­пают внутри общества, которое стоит на оккультной почве, тогда, в конце концов, исходя из эзотерики, подобные вещи должны возникнуть. Подумайте все-таки о следующем. Если бы я с самого начала воспрепятствовал всему тому, что хотело образоваться, то сегодня большинство участников сказало бы: «Если бы все это было осуществлено, то пошло бы на пользу!»

^* См. «Антропософское построение общины» (ПСС, т. 257), а также «Кон­ституцию Всеобщего Антропософского общества и Свободной Высшей школы Духовной науки» (ПСС, т. 260 а).

2

Сейчас же можно сказать, что положение антропософского движения в мире становилось вследствие этого все тяжелее и тяжелее.

3

Я не хочу упоминать о конкретных событиях: надо больше работать в положительном направлении. Я хочу только ска­зать, что необходимо противопоставить положительное всему тому негативному, что постепенно выступило в нашем Обще­стве. До Рождественского Собрания, прошедшего в Гётеануме я часто упоминал о том, что такое положительное начинание, как антропософское движение, которое, собственно, есть духов­ное течение, руководимое духовными Властями и духовными Силами из сверхчувственного мира (они имеют лишь свое проявление здесь, в физическом мире), не должно было преж­де смешиваться с Антропософским обществом, которое явля­лось именно Обществом, ведавшим, насколько это возможно, заботой о взращивании антропософского импульса.

4

И теперь со времени Рождественского Собрания в Гётеа­нуме это положение вещей стало совсем другим. Только с наступлением другого положения вещей имело смысл то, что я сам — вместе с таким правлением, с которым, как с единым организмом, можно и должно интенсивно работать для антро­пософского движения — взял на себя председательство в правлении. Эта предпосылка означает, что отныне антропо­софское движение становится единым с Антропософским об­ществом. Итак, положение до Рождественского Собрания под­верглось коренному изменению после Рождественского Со­брания. Отныне Антропософское общество должно совпадать с антропософским движением, с тем, как оно являет себя в мире. Но вследствие этого стало необходимым, чтобы тот эзо­терический импульс, который струится через антропософское движение, стал проявляться во всей структуре Антропософс­кого общества. Поэтому со времени Рождественского Собра­ния в Дорнахе безусловно признается, что установление дорнахского правления само есть эзотерическое деяние: дело в том, что истинное эзотерическое течение идет через Антропо­софское общество и учреждение правления должно рассматриваться как эзотерическое деяние. На основе этой предпо­сылки и было образовано правление.

5

Далее должно быть твердо установлено, что отныне Ант­ропософское общество не может быть всего лишь обществом, ведающим антропософией, заботящимся о ней, но отныне ант­ропософия сама должна стать деятельной во всем том, что происходит в Антропософском обществе. Эта деятельность сама должна стать антропософской. Это, кажется, с большим трудом вливается в сознание. Но такое коренное преобразо­вание постепенно должно войти в сознание наших дорогих друзей.

6

И прежде всего предпринята попытка ввести в информаци­онный бюллетень, прилагаемый к еженедельнику «Гетеанум», то, что может дать Антропософскому обществу единую суб­станцию — единый ход мыслей, который сможет послужить потоку духовного, струящемуся через антропософское движе­ние. Единый ход мыслей сделается возможным в особенности благодаря формулировкам « Руководящих положений»^*, еже­недельно публикуемых в бюллетене. Они должны быть, так сказать, зачатком того, что происходит в отдельных секциях Общества. Удивительно, как еще мало понимается то, что те­перь совершается с антропософским движением.

^* См.«Антропософские Руководящие положения» (ПСС, т. 26).

7

Недавно я получил письмо от одного молодого члена Ант­ропософского общества. В этом письме — рассуждения о вклю­чении общины, ратующей за обновление христианства, в Антро­пософское общество (для Швейцарии это не имеет никакого значения, но я привожу это в качестве примера). Мною было в определенный момент из Дорнаха разъяснено, как следует понимать отношение общины, ратующей за обновление христи­анства, к Антропософскому обществу. Я тогда подчеркнул, что меня не следует воспринимать в качестве действующего из Антропософского общества основателя этой Общины христи­ан^**. Эта Община была образована наряду с Антропософским обществом мной в качестве частного человека, как это тогда было мною подчеркнуто. И вот автор упомянутого письма придирается к этому выражению «частный человек», после чего говорит, что религиозное обновление может произойти не через какого-либо человека, а единственно благодаря тому, что некий духовный импульс из высших сфер опять вольется в земные импульсы: «Только на исходящее от самих божествен­но-духовных Властей можно возлагать надежду в деле рели­гиозного обновления». Это совершенно правильно. Но при этом, пожалуй, забывается одно, — необходимо, чтобы именно это было полностью понято в Антропософском обществе. Дол­жно быть понято следующее: антропософское движение как таковое, — а в нем скрыты также источники движения за обновление христианства, — обязано своим происхождением ведь не только человеческим импульсам: именно оно есть то самое, что внесено в мир из импульса, исходящего от духовно-божественных Властей. Если в самой антропософии видят не­что внесенное духовным путем и эзотерически струящееся сквозь цивилизацию, тогда (и только тогда) получают верное представление также о том другом, что возникает из источни­ков антропософии; и тогда такой упрек, какой делается в упо­мянутом письме, неуместен. Нужно сознавать то, что в даль­нейшем Антропософское общество может быть эзотерически руководимо из Гётеанума.

^** См. лекцию от 30 декабря 1922 г. в кн. «Отношение звездного мира к человеку и человека к звездному миру» (ПСС, т. 219).

8

С этим связана совершенно новая черта антропософского движения. Отсюда исходит то, что вы сами также заметите, мои дорогие друзья, — а именно то, что с этого времени стало возможным говорить по-другому, чем прежде. В будущем это приведет к тому, что при всех мероприятиях антропософского движения, идентичных с Антропософским обществом, ответ­ственность надлежит нести перед самими духовными Властя­ми. Но это должно быть правильно понято. А именно, должно быть понято, что название «Всеобщее Антропософское обще­ство» уже не должно прилагаться ни к каким мероприятиям, кроме тех, которые сперва были согласованы с дорнахским правлением, и ничто из того, что введено Дорнахом, не может быть применено в дальнейшем без предварительного оповеще­ния об этом дорнахского правления. Я упоминаю об этом потому, что постоянно происходят такие вещи, когда, например, от имени Всеобщего Антропософского общества устраивают­ся лекции без того, чтобы сперва был запрошен Дорнах. Вещи, которым присущи эзотерические свойства, как то: произносимые формулы и т. п., — применяются без согласования с прав­лением, что безусловно необходимо, ибо тут мы имеем дело с реальностями, а не с какими-нибудь административными ме­роприятиями или формальностями. Итак, в отношении всех этих вещей надо иметь соответствующую договоренность или направлять запрос секретарю дорнахского правления. Если же договоренности нет, то соответствующие мероприятия бу­дут рассматриваться как исходящие не из антропософского движения. Это должно быть тогда каким-либо способом огла­шено.

9

В будущем из Антропософского общества должно быть изгнано все формальное администрирование и бюрократизм. Отношения, существующие в Антропософском обществе, суть чисто человеческие, направленные во всем на человека. По­жалуй, мне следует упомянуть здесь также о том, что это обнаруживается уже в том, что отныне все двенадцать тысяч членских удостоверений подписываю лично я. Мне посове­товали заказать штемпель с моей подписью и ставить печать на удостоверения. Я этого не делаю. Это вещь незначитель­ная, но есть нечто важное в том, что я даю своим глазам остановиться на имени нашего сочлена, и вследствие этого совершается, хотя и абстрактное, но все же личное взаимоот­ношение. Если это и есть что-то внешнее, то оно все же выражает стремление сделать в будущем наши отношения более личными, более человечными. Поэтому, например, не­давно, когда в Праге был задан вопрос: может ли Чешское Антропософское общество стать членом Всеобщего антропо­софского общества, — надо было дать решительный ответ: это невозможно. Только отдельные люди могут стать члена­ми Антропософского общества; затем они могут объединять­ся в какие-либо группы. Как конкретные люди становятся они членами Антропософского общества и имеют его удосто­верения как конкретные люди. Юридические лица, а значит, не человеческие личности, не будут иметь этого права. Рав­ным образом статуты являются не твердо установленными положениями, но просто сообщением о том, что хочет делать для антропософского движения, сообразуясь с эзотерическим импульсом, дорнахское правление, исходя из своей инициативы. Все эти вещи должны быть в будущем восприняты со всей серьезностью; только благодаря этому станет возмож­ным создать в Антропософском обществе то самое, без созна­ния чего для меня невозможно взять на себя руководство Антропософским обществом.

10