В наше время с его интеллектуализмом, с его любовью к абстракциям против высказанного здесь будут искаться многочисленные возражениями вроде следующего: «Конечно же, само собой разумеется, в каждом конкретном случае нужно индивидуализировать общие идеи о сущности человека, полученные также и с помощью современного мировоззрения (Zeitbildung)».

7

Однако, для того чтобы действительно индивидуализировать, индивидуализировать так, чтобы иметь возможность, будучи воспитателем, вести вперед данную конкретную детскую индивидуальность, — для этого необходимо, на путях особого духовного познания, приобрести понимание не того, как подогнать частный случай под общий закон, а того, как этот закон зримо проявляется в данном частном случае. Подразумеваемое здесь духовное познание ведет не к постижению — по образцу естествознания — общих идей, применяемых в отдельном случае, но оно дает человеку душевную конституцию, которая позволяет видеть каждый отдельный случай как самостоятельное явление. Такая духовная наука прослеживает то, как человек развивается в свои детские и юношеские годы. Она показывает, что в природе ребенка от рождения вплоть до смены зубов происходит под знаком подражания. Все, что ребенок видит, слышит и т.д., порождает в нем стремление поступать также. Духовная наука исследует во всех частностях, как формируется этот импульс. Для такого исследования требуются методы, которые постоянно претворяют простое мышление закономерностей в художественное восприятие. В период после смены зубов детское переживание полностью изменяется. Возникает стремление действовать и мыслить так же, как действует и мыслит другой человек, который является для ребенка авторитетом, если он объявляет свои мысли и поступки правильными. До вступления в этот период ребенок подражает, чтобы сделать свое существо отражением своего окружения; вступив же в этот возраст он перестает просто подражать, но принимает внутрь себя, с определенной долей сознательности, чуждое существо. Стремление к подражанию при этом сохраняется, наряду со стремлением следовать за авторитетом, где-то вплоть до девяти лет. Если исходить из проявлений этих двух основных устремлений двух сменяющих друг друга эпох в развитии ребенка, то наш взгляд обращается и на другие откровения детской природы. Мы знакомимся с живым, меняющимся развитием ребенка.

8

Кто черпает свои наблюдения в этой области, опираясь на характер представлений, свойственных рассмотрению природных объектов, к каковым можно причислить и человека в той мере, в какой он также является природным существом, от того ускользает самое важное. Кто же овладевает способом рассмотрения, свойственным этой сфере, тот заостряет свой душевный взор для видения индивидуальных черт детского существа. Для него ребенок становится не просто «отдельным случаем», который он рассматривает, исходя из общих закономерностей, а совершенно индивидуальной загадкой, которую он пытается разрешить.

9

Можно возразить на это, что в классе с большим количеством учеников невозможно обращать внимание на каждого ребенка. Не вдаваясь в обсуждение проблемы переполненных классов, хочется сказать, что учителю, имеющему упомянутое здесь познание души, легче справится с большим количеством учеников, чем учителю, лишенному такого настоящего душевного познания. Такое душевное познание будет сквозить в малейшем жесте, в малейшем проявлении личности учителя; оно наложит отпечаток на каждое его слово, на каждый его поступок; и дети под его руководством будут становится внутренне активными. Он не должен будет никого по отдельности принуждать к активности; на детей будет оказывать воздействие его общий душевный строй.

10

Из познания детского развития возникает правильный учебный план и методика обучения. Если учитель видит, каким образом в первые школьные годы в ребенке действуют стремление к подражанию и импульс следовать за авторитетом, то он знает, каким образом в эти годы организовать, например, обучение письму. Если выстраивать это обучение, опираясь на интеллект, то учитель будет работать наперекор тем силам, которые открываются в подражании; если же исходить из разновидности рисования, выводя из него постепенно письмо, то учитель будет развивать в ребенке именно то, что стремится к развитию. Действуя в этом смысле, можно вывести учебный план исключительно из природы детского развития. Только такого рода учебный план работает в направлении развития человека. Он укрепляет человека; все остальное только подрывает его силы, что будет сказываться затем в течение всей жизни.

11

Только посредством подобного рода душевного познания возможно применение таких воспитательных принципов, как упомянутая уже необходимость наблюдения за природой детской индивидуальности.

12